-Знаешь, когда будешь разговаривать в следующий раз со Стасиком, передай ему, что он вернул долг сполна – нашёл мне даже потерянную сестрёнку.
Поцеловал пушистую макушку, перекинул рюкзак и вышел.
Подумал, спустился этажом ниже, постучал в знакомую обшарпанную дверь.
-Тёть Мань, это я!
Не удержался и улыбнулся. Патологически склочная и такая же патологически добрая тётя Маня вышла в знакомых до боли тапках-зайчиках и старом заношенном халате, с которым срослась ещё когда сам он был маленьким и смешливым.
-Вот, это вам.
Тётя Маня удивлённо посмотрела на странный круглый агрегат с линзой в центре, точно маленький батискаф.
-Что это?
-Домашний планетарий. Помните, вы нам с Леной сказки в детстве рассказывали про звёздных животных и жаловались, что в городе звёзды всё равно видны не так отчётливо, чтобы можно было ими любоваться? Теперь сможете.
Женщина прищурилась.
-А ты опять куда намылился?
-Воздухом свежим подышать.
-Деньги-то есть, чтобы удирать?
-Есть,- ляпнул Олесь и, сообразив, что сболтнул, стал заливаться краской. Тётя Маня усмехнулась.
-Опять, небось, твой Никита что-то начудил?
-С чего вы взяли?- краснея ещё отчаяннее, выдавил Олесь.
-А я видала, как он на тебя смотрит,- очень серьёзно ответила женщина.- Люди боятся так на других людей смотреть. Люди добровольно не хотят с ума сходить…
…Вечерний город переливался огнями. Терпко пахло наливающейся весной.
Олесь вдохнул полной грудью и сделал первый шаг на волю…
* * *
Однажды мы снова встретимся –
Во сне ли, в толпе, под звёздами,
Смирясь с судьбой-околесицей,
Забыв, друг для друга что созданы.
Столкнёмся пустыми взглядами,
Не вспомним дорог, вместе пройденных.
Чужие мы, и не надо нам
Менять что-то в жизни устроенной.
И всё же злодейски-невинно
Сойдутся пути неуклонно.
Ведь мы с тобой – две половины.
Однажды мы встретимся. Снова…*
-Олег, там тебя верзила какой-то спрашивает. Говорит, ты ему что-то должен.
-Кому я должен – всем прощаю,- глухо буркнули в ответ.- Ну чего там? Вроде же не мухлевал, всем всё долил.
Тот, кого назвали Олегом, выбрался из-за стола, вытер о штаны руки и выполз из будки. Заправка светилась неоновыми огоньками, как на Новый год. Привычно прищурил глаза, чтоб не резало, мрачно поёжился на сыплющийся с неба снег. Опять поздно в этом году – зима уже скоро, а под ногами до сих пор листья хрустят.
-Этот?
Начальник заправки кивнул заходящему в основное здание парню, заодно кивком указывая на него тому самому недовольному клиенту.
Клиент медленно повернулся. Обжёг жуткими иссиня-чёрными глазами-дулами. И деревянным, режущим ухо, голосом выдохнул одну-единственную фразу:
-Ну здравствуй… Олег…
Словно кнутом ударил.
Гость стоял перед ним, спокойный, собранный. На губах улыбка приклеена, скулы острые, глаза злые. Год назад он был совсем другим – наглым и самовлюблённым.
-Ну и?.. Чего пятишься?- человек сделал шаг вперёд.- Неужели действительно таким страшным стал, а, Олесь?
Олесь не выдержал – развернулся и рванул из кабинета.
Никита выскочил следом.
-Стой! Стой, кому говорят?! Всё равно догоню, только хуже будет…
Олесь мчался, не разбирая дороги – кабинка дежурных, сама заправочная станция с выруливающей к заправочным бакам иномаркой, безжизненный к зиме газон. На заправку он устроился несколько месяцев назад и успел изучить её вдоль и поперёк. Вот здесь будут два куста барбариса, до того разросшихся, что почти слепившихся в один, но есть здесь маленькая щёлка, если успеть поднырнуть, то…
Не успел – подлая нога преследователя произвела классическую подсечку, выбивая из-под ног почву, и Олесь полетел на едва припорошенную снегом землю. Сильные жилистые руки рванули за плечи, разворачивая к себе лицом. Никита сел сверху.
-Ну что, поговорим?- холодные пальцы коснулись горла, явно борясь с желанием его сдавить.
-О чём?- прохрипел Олесь.
-Ммм… о том, что мы немедленно возвращаемся домой?
-Никуда я не поеду, мой дом здесь.
Хлясь!
Никита даже в лице не изменился. Ладонь всё же придавила кадык.
-Твой дом даже не в этом городе, маленькая дрянь,- тихо процедил он.- О том, какая тебя укусила муха, что ты решил удрать, мы поговорим завтра, когда я успокоюсь и не буду хотеть тебя убить. А заодно родителям расскажешь, почему их ненаглядный Лесик оказался такой скотиной. Ну и я с удовольствием послушаю.
Олесь лежал под Никитой, рассматривая его лицо. В свете вечерних фонарей, оно казалось неудачно раскрашенной маской – бледное, под глазами тени, глаза вообще мутные, синеву выело до блёкло-голубого… Равнодушные. Никита мог злиться, насмехаться, любить, ненавидеть, но только не должен был смотреть сквозь Олеся, словно механическая кукла. Он знал, что сделает Никите больно, и что тот наверняка его не простит, но не думал, что превратит его в привидение.
Снег тихо падал на плечи, лицо, волосы, делая и без того холодные прикосновения просто невозможными.
-Мне больно, отпусти меня.
-Когда это я делал то, что ты просил?
Знакомая самовлюблённость и надменность. Что-то в Никите неистребимо.
-Всё равно сбегу,- ровно предупредил Олесь.
Хлясь! Ещё одна пощёчина. Из-за опускающегося на вечерний город мороза, чувствительная.
