— Настолько, насколько может быть, — ответил Рюрик с лёгкой улыбкой. — В подобных предприятиях никогда нельзя быть полностью готовым ко всему. Но мы сделали всё, что могли.
Он окинул взглядом бухту, где собрался их флот:
— Твой отец был прав, предложив взять больше зерна и меньше скота. Первый год будет самым трудным, пока мы не наладим собственное хозяйство.
— Он много лет торговал в тех краях, — кивнула Хельга. — Знает, с какими трудностями мы можем столкнуться.
Они стояли некоторое время молча, наблюдая за последними приготовлениями. Затем Рюрик повернулся к ней:
— Я хотел поблагодарить тебя, Хельга. За последние месяцы ты сделала больше, чем я мог ожидать. Без тебя мы не смогли бы так хорошо подготовиться.
Хельга почувствовала, как кровь приливает к щекам:
— Я просто выполняла свой долг.
— Нет, — покачал головой Рюрик. — Ты делала больше. Ты вкладывала в это всю душу. И я ценю это.
Он помолчал, а затем добавил:
— Когда мы придём на восток, мне понадобятся такие люди, как ты. Не просто переводчики или советники. Люди, способные видеть обе стороны, понимать оба народа. Мосты между варягами и славянами.
— Я буду рада служить тебе в этом качестве, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и профессионально.
Рюрик кивнул, но что-то в его взгляде говорило, что он видит больше, чем она показывает:
— Я надеюсь на это. А сейчас мне нужно закончить с последними приготовлениями. Увидимся вечером на прощальном пиру.
Он ушёл, а Хельга ещё долго стояла на берегу, глядя на корабли и думая о том, как изменилась её жизнь за эти месяцы. И как ещё больше она изменится завтра, когда они отправятся в путь к новому дому.
***
Вечерний пир был в самом разгаре, когда к Хельге, стоявшей у края площади, где проходило празднество, подошёл Трувор, младший брат Рюрика.
— Не присоединишься к веселью? — спросил он, протягивая ей кубок с медовухой. — Завтра начнётся долгое плавание, стоит насладиться последней ночью на твёрдой земле.
Хельга приняла кубок с благодарной улыбкой:
— Я просто наблюдаю. Интересно видеть, как варяги и славяне начинают находить общий язык.
Действительно, на площади смешались представители обоих народов — варяжские воины с мечами на поясах и славянские торговцы с их жёнами и детьми. Они пили, ели, иногда даже пытались танцевать под музыку, которая тоже была странной смесью северных и восточных мотивов.
— Рюрик умеет объединять людей, — заметил Трувор, проследив за её взглядом. — Это его дар. И твой тоже, кажется.
Хельга вопросительно посмотрела на него.
— Я видел, как ты работала эти месяцы, — пояснил Трувор. — Как легко находила общий язык и с нашими воинами, и со славянскими семьями. Как улаживала конфликты, даже не дав им разгореться. Это редкий талант.
— Мне просто повезло родиться между двумя мирами, — пожала плечами Хельга. — Я не могу быть полностью варяжкой или полностью славянкой, поэтому учусь понимать обе стороны.
— Именно это и делает тебя ценной, — сказал Трувор. — Особенно для моего брата.
В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Хельгу насторожиться:
— Что ты имеешь в виду?
Трувор отпил из своего кубка, прежде чем ответить:
— Только то, что Рюрик очень высоко ценит твои таланты. Он несколько раз говорил мне, как важно будет иметь тебя рядом, когда мы прибудем в земли словен.
Хельга почувствовала облегчение, но и лёгкое разочарование:
— Конечно. Мои языковые навыки будут полезны.
— Не только это, — Трувор внимательно смотрел на неё. — Ты не замечала, как он смотрит на тебя?
Хельга почувствовала, как краска заливает её лицо:
— Не понимаю, о чём ты.
Трувор усмехнулся:
— Я знаю своего брата лучше, чем кто-либо. И я вижу, что ты ему не безразлична. Не просто как переводчица или дочь союзника.
Хельга не знала, что ответить. Часть её хотела верить словам Трувора, но другая часть боялась надеяться напрасно.
— Твой брат будет конунгом, возможно, даже королём, — наконец сказала она. — Его брак, скорее всего, будет политическим союзом, а не делом сердца.
— Возможно, — согласился Трувор. — Но это не значит, что его сердце не может выбрать свой путь.
Он допил свой кубок и двинулся прочь:
— Просто подумай об этом. И знай, что я был бы рад видеть тебя своей невесткой. Синеус, я уверен, тоже.
С этими словами он растворился в толпе, оставив Хельгу в смятении чувств. Она не хотела признаваться себе, насколько глубоко её затронули слова Трувора. Насколько сильно ей хотелось верить, что Рюрик действительно видит в ней нечто большее, чем просто полезного союзника.
Но сейчас не время для таких мыслей, напомнила она себе. Завтра начнётся новая глава их жизни, полная опасностей и трудностей. И ей нужна ясная голова, чтобы встретить эти вызовы.
Внезапно в толпе праздновавших возникло движение. Люди расступались, и Хельга увидела своих младших братьев — Бравлина и Велемуда, спешащих к ней с растерянными лицами.
— Что случилось? — спросила она, мгновенно забыв о собственных переживаниях.
— Тебя ищет отец, — выпалил Бравлин. — Срочно. Он у нашего дома с каким-то незнакомцем.
— Незнакомцем? — нахмурилась Хельга.
