— Рюрик, — ответил Гостомысл. — Рюрик из ободритов. Молодой, но уже уважаемый воин и торговец. Говорят, он собирает людей для переселения на восток. Ищет земли, где мог бы основать своё королевство.
— Вот! — воскликнул Вадим. — Он хочет основать своё королевство! Не помочь нам, а подчинить нас!
— Возможно, — спокойно ответил Гостомысл. — Но если его правление даст нам мир и порядок, может, это не такая уж высокая цена?
Он оглядел собравшихся старейшин:
— Я предлагаю послать гонцов к этому Рюрику. Пригласить его прийти и стать нашим князем. Но с условиями. Он должен уважать наши обычаи, защищать нас от врагов, судить по справедливости. Если он согласится — мы примем его. Если нет — будем искать другого.
Старейшины начали переговариваться между собой. Большинство, казалось, склонялось к предложению Гостомысла. Вадим смотрел на них с растущей тревогой и гневом.
— Вы предаёте нашу землю! — воскликнул он. — Предаёте наших предков, наши традиции, нашу свободу!
— Мы пытаемся спасти нашу землю, — твёрдо ответил Гостомысл. — Пытаемся избежать истребления друг друга.
Он поднялся, опираясь на посох — высокий, худой старик с длинной белой бородой, но с прямой спиной и ясными глазами.
— Я ставлю вопрос на голосование, — объявил он. — Кто за то, чтобы послать гонцов к варяжскому конунгу Рюрику с предложением стать нашим князем?
Один за другим старейшины поднимали руки. Восемь из двенадцати поддержали предложение.
— Решение принято, — объявил Гостомысл. — Мы отправим гонцов, как только сойдёт последний лёд на реках. С предложением и с условиями.
Вадим смотрел на них с нескрываемым презрением:
— Вы можете послать гонцов, старейшины. Но не все склонят голову перед чужеземцем. Помните мои слова.
С этими словами он резко развернулся и покинул совет, не дожидаясь его окончания.
***
Вадим шёл быстрым шагом через поселение, не обращая внимания на приветствия соплеменников. Гнев клокотал в нём, мешая ясно мыслить. Как могли старейшины принять такое решение? Как могли даже подумать о том, чтобы добровольно отдать власть чужаку?
— Вадим! Постой! — окликнул его голос сзади.
Он обернулся и увидел Добрыню, спешащего за ним от места совета.
— Чего тебе? — резко спросил Вадим. — Хочешь ещё раз объяснить, почему мы должны предать наш народ?
— Я хочу, чтобы ты понял, — тихо сказал старейшина. — Это не предательство, а необходимость. Ты сам видишь, что происходит между родами. В прошлом году погибло больше наших людей в стычках друг с другом, чем от набегов чуди и мери вместе взятых.
Вадим не мог отрицать этого. Распри между родами действительно стали серьёзной проблемой.
— Но призвать варягов? — с горечью произнёс он. — Тех, кто приходит к нам только как грабитель или торговец?
— Не всех варягов, — возразил Добрыня. — Только одного — и его дружину. И на наших условиях. Если этот Рюрик окажется неподходящим — никто не мешает нам найти другого кандидата. Или отказаться от этой идеи вовсе.
Вадим покачал головой:
— Ты не понимаешь, старик. Дашь им палец — откусят руку. Сегодня мы пригласим его как князя с условиями, а завтра он станет полновластным хозяином, а мы — его рабами.
— Всё будет зависеть от нас самих, — сказал Добрыня. — От того, насколько мы будем едины. Если мы сможем выступить одним народом против любой несправедливости — никакой варяг не сможет поработить нас.
— Но если мы продолжим грызть друг друга, как сейчас, — продолжил Добрыня, — то погибнем и без всяких варягов. От собственных распрей.
Вадим молчал, не находя достойного возражения. Старик был прав в одном: раздоры между родами действительно угрожали самому существованию их племени. Но принять власть чужеземца? Это было слишком.
— Я не стану поднимать оружие против решения совета, — наконец сказал Вадим. — Но и не присягну чужаку. Буду наблюдать. И если он окажется тем тираном, каким я его представляю, то клянусь всеми богами — я первым подниму меч против него.
Добрыня грустно покачал головой:
— Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Ради всех нас.
Они разошлись, и Вадим направился к своему дому — просторной избе на краю поселения, где жил с молодой женой и младшим братом. Душа его была неспокойна, мысли мрачны. Он чувствовал, что решение совета старейшин приведёт их племя к беде, но не видел, как можно было это предотвратить.
Войдя в дом, он застал свою жену Весну за ткацким станком. Она обернулась, услышав его шаги, и сразу заметила его состояние:
— Что случилось? — спросила она, откладывая работу. — Ты выглядишь как грозовая туча.
Вадим тяжело опустился на лавку:
— Совет решил призвать варяжского конунга стать нашим князем.
Весна охнула, прикрыв рот ладонью:
— Чужеземца? Править нами?
— Да, — мрачно кивнул Вадим. — Гостомысл убедил большинство, что только чужак, не связанный с нашими родами, сможет остановить распри и установить мир.
— И ты согласился? — осторожно спросила Весна, зная крутой нрав мужа.
— Нет! — воскликнул Вадим, ударив кулаком по столу. — Никогда! Но я остался в меньшинстве. Восемь старейшин поддержали это безумие.
Весна подошла к мужу и положила руку ему на плечо:
