— Фрейр, податель плодородия и мира, благослови эту землю, где отныне будут покоиться их останки. Пусть их присутствие здесь принесёт благоденствие и процветание нашему народу.
Рюрик бросил в огонь горсть зёрен — символ жизни, продолжающейся даже после смерти, дар Фрейру, чтобы земля Новгородская была плодородной и щедрой.
Затем он повернулся к собравшимся:
— Не только северным богам мы вверяем их души, но и богам этой земли — Перуну и Велесу, Мокоши и Даждьбогу. Ибо братья мои пришли сюда как варяги, но стали частью этой земли, приняли её как свою, соединили в себе традиции севера и востока.
Это было новшеством — обращение и к скандинавским, и к славянским божествам в одном обряде. Но оно символизировало то единство, которое создавали Рюрик и его братья — союз разных народов под общей властью.
Старейшина Новгорода, представитель местных славянских племён, вышел вперёд и положил к урнам ветви дуба — символ силы и мудрости в традициях славян.
— Да примут их боры и дубравы в свои чертоги, — произнёс он. — Да станут их имена звёздами на небосводе, да вспоминают их потомки с благодарностью и почтением.
После него вышли представители финских племён, живущих в окрестностях Новгорода, и совершили свои обряды — тихие, почти беззвучные моления лесным и водным духам, чтобы те приняли души ушедших и защищали земли, где они теперь покоятся.
Наконец наступил момент для последнего прощания. Рюрик подошёл к урнам, положил руку сначала на одну, затем на другую:
— Прощайте, братья. Ваш путь окончен, но дело, которое мы начали вместе, продолжается. Я клянусь продолжать его так, чтобы вы могли гордиться, глядя с небес. Я клянусь хранить мир на этой земле, приумножать её богатства, заботиться о её народе. И я клянусь передать эту клятву своим детям и детям их детей, чтобы династия, основанная нами, правила справедливо и мудро.
Он сделал паузу, затем добавил тише, так, что только стоящая рядом Хельга могла слышать:
— До встречи в чертогах Одина, братья. Пусть путь ваш будет светлым, а память о вас — вечной.
Затем каменная плита была установлена сверху, запечатывая гробницу. На ней были выбиты имена братьев, годы их жизни и простая надпись: "Основателям Державы, принёсшим мир и порядок на эту землю. Да будет память о них вечной."
Обряд был завершён, и постепенно люди начали расходиться. Многие подходили к Рюрику, выражая соболезнования, некоторые делились воспоминаниями о братьях — кто-то помнил справедливый суд Синеуса, кто-то — щедрость Трувора к храбрым воинам.
Когда большинство ушло, на холме остались только Рюрик, Хельга и Вадим — словенский воевода, ставший одним из ближайших соратников Рюрика.
— Хороший обряд, — сказал Вадим, глядя на каменную плиту. — Соединяющий традиции разных народов, как и сама наша держава.
Рюрик кивнул:
— Так и должно быть. Братья понимали это с самого начала — мы пришли не как завоеватели, а как объединители. Не навязывая свои обычаи, но принимая и уважая местные.
Он посмотрел на Новгород, раскинувшийся внизу:
— Когда мы только прибыли сюда, это был маленький городок, страдающий от набегов и внутренних раздоров. Теперь же...
— Теперь это сердце растущей державы, — закончил за него Вадим. — Место, где встречаются торговые пути, где разные племена учатся жить вместе, где создаётся нечто новое.
Хельга, молчавшая до этого, вдруг произнесла:
— Знаете, что сказал Синеус незадолго до смерти? Что он видит в нашей державе нечто большее, чем просто союз племён. Он видел в ней зародыш новой цивилизации, сочетающей лучшее от севера и востока.
Рюрик с интересом посмотрел на неё:
— Он не говорил мне об этом.
— Он сказал это, когда мы остались наедине, — пояснила Хельга. — Он... доверил мне некоторые мысли, которые не успел высказать тебе.
Она помолчала, затем добавила:
— Он верил в то, что мы создаём здесь. Верил настолько, что смерть не пугала его — он знал, что дело, которому он служил, продолжится без него.
Рюрик тяжело вздохнул:
— Я надеюсь оправдать эту веру. Продолжить то, что мы начали втроём.
— Ты не один, — мягко сказала Хельга, беря его за руку. — У тебя есть верные соратники, мудрые советники. И скоро будет жена, готовая разделить с тобой не только радости, но и бремя власти.
Рюрик благодарно сжал её руку, затем повернулся к Вадиму:
— Ты готов принять на себя управление Белоозером? Это непростая задача, особенно сейчас, когда финские племена могут воспринять смерть Синеуса как признак слабости.
Вадим выпрямился, его лицо стало серьёзным:
— Я готов, князь. И я не подведу.
— Я знаю, — кивнул Рюрик. — Поэтому и выбрал тебя. Ты понимаешь не только воинское дело, но и торговлю, и управление. А главное — ты честен и предан нашему общему делу.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Завтра я объявлю о создании Совета Державы, куда войдут представители всех земель и народов. Ты будешь представлять в нём Белоозеро и окрестные финские племена. Твой голос будет важен в решении общих вопросов.
Вадим выглядел удивлённым:
— Совет? С реальной властью?
