Хельга заметила, что население здесь было более смешанным, чем в Ладоге — варяжские дружинники, местные словене, даже несколько финских семей, судя по одежде и чертам лиц. Все они с почтением приветствовали княжеский караван, но в глазах многих читалась настороженность — они ещё не знали, чего ожидать от нового правителя.
В главном зале крепости был устроен пир в честь прибытия князя. Не роскошный — времени на подготовку было мало, да и недавняя смерть Трувора не располагала к излишествам, но достойный. За столами собрались старейшины Изборска, дружинники, купцы из разных земель.
Рюрик сидел во главе стола на месте, которое раньше занимал Трувор. Хельга была справа от него, Хакон — слева. Разговор за столом шёл о делах крепости, о торговле, о отношениях с соседними племенами.
— После смерти Трувора чудь начала проявлять беспокойство, — докладывал Хакон. — Ничего серьёзного пока, только слухи о том, что они собираются проверить крепость нашей власти.
— Это понятно, — кивнул Рюрик. — Трувор держал их в узде силой своего характера. Теперь им нужно показать, что смена правителя не означает слабости.
Он обвёл взглядом собравшихся:
— Я останусь в Изборске на две недели. За это время мы должны встретиться со старейшинами чуди, подтвердить старые договоры и, если нужно, продемонстрировать силу. Но не чрезмерную — нам нужны союзники, а не порабощённые враги.
Хакон согласно кивнул, и Хельга заметила, как некоторая настороженность в его глазах сменилась одобрением — слова Рюрика совпадали с подходом, которого придерживался Трувор.
— А что с Белоозером? — спросил один из старейшин. — Теперь, когда и Трувор, и Синеус ушли к предкам, кто будет управлять там?
Это был важный вопрос. С уходом двух братьев управление тремя ключевыми центрами — Новгородом, Изборском и Белоозером — падало на плечи одного Рюрика.
— В Белоозеро я отправлю Вадима, — ответил Рюрик. — Он доказал свою верность и понимание наших целей. Кроме того, будучи славянином, он найдёт общий язык с местным населением. Здесь, в Изборске, останется Хакон — я подтверждаю его полномочия как наместника.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Но чтобы власть не распадалась, все наместники будут регулярно отчитываться передо мной и Советом в Новгороде, который я создам из представителей всех земель нашей державы.
Эта идея вызвала оживление среди собравшихся. Совет, включающий представителей разных территорий, был новшеством, которое могло обеспечить более прочное единство державы.
— А женщины будут иметь голос в этом Совете? — неожиданно спросила Хельга.
За столом повисла тишина. Многие смотрели на неё с удивлением — не принято было женщинам вмешиваться в такие обсуждения, тем более задавать столь прямые вопросы.
Но Рюрик не выказал ни удивления, ни недовольства:
— У северных племён женщины иногда становятся правительницами родов, если обладают необходимыми качествами. У славян женщины часто ведут торговлю и управляют хозяйством. У финнов женщины-знахарки пользуются огромным уважением. — Он сделал паузу. — Я не вижу причин, почему мудрые женщины не могут участвовать в Совете, если они представляют интересы своего народа.
Ответ вызвал смешанную реакцию — от одобрительных кивков до нахмуренных бровей. Но никто не осмелился открыто возразить князю.
Хакон с интересом посмотрел на Хельгу:
— Ты, кажется, хорошо знаешь обычаи разных племён?
— Мой отец был варяжским торговцем, мать — из веси, — ответила Хельга. — Я выросла между мирами и научилась видеть ценность в разных традициях.
— И это одна из причин, почему я выбрал её в жёны, — добавил Рюрик. — Не только из личной привязанности, но и потому, что наш союз символизирует то, что я хочу создать — державу, где разные народы живут вместе, сохраняя свои традиции, но объединённые общим будущим.
Пир продолжался, постепенно атмосфера становилась более непринуждённой. Рюрик расспрашивал старейшин о нуждах крепости, о состоянии торговли, о отношениях с соседями. Хельга больше слушала, чем говорила, запоминая имена, связи, настроения.
После пира, когда они уединились в отведённых им покоях — бывших комнатах Трувора, Хельга заметила, как Рюрик на мгновение остановился у оружейной стойки брата, проводя рукой по рукояти его любимого топора.
— Скучаешь по нему, — тихо сказала она, не спрашивая, а утверждая.
Рюрик кивнул:
— Трувор был особенным. Когда мы были детьми, он всегда был первым в драке, последним в отступлении. Но с возрастом в нём развилась мудрость, скрытая за внешней грубостью. Он понимал людей, хотя не всегда умел выразить это словами.
Он повернулся к Хельге:
— Знаешь, он был бы рад видеть тебя моей женой. Он всегда говорил, что мне нужна не просто красивая женщина, а та, которая заставит меня видеть вещи иначе.
Хельга улыбнулась:
— Звучит как мудрый совет.
— Так и было, — кивнул Рюрик. — Трувор редко давал советы, но когда делал это, стоило слушать.
Он подошёл к окну, глядя на ночной Изборск. Огни факелов и костров мерцали во тьме, создавая картину мирной крепости, готовящейся ко сну.
