Почему дух Бернхарда пытается переродиться здесь? Не в Поднебесной, где я до этого планировал искать остатки верных мне сил, а здесь? В Твери. Всего в ста километрах от владений рода Разумовских. В голову навязчиво лез только один ответ — потому что сохранить в Поднебесной ничего не удалось. Но я не хотел верить в то, что Вершители нашли и без остатка уничтожили всех моих последователей. Мир слишком огромен даже для Вершителей, чтобы не суметь в нём затеряться.
С Артёмом всё было тоже достаточно сложно. Во время наблюдения за совместным воспоминанием я заметил ряд признаков, которые говорили о принадлежности Артуриса к свите Эрании. Сестра всегда много внимания уделяла символизму во внешнем облике своих последователей. Наверное, она стала прародительницей первых культов всемогущих богов среди людей. Но тогда прежняя сущность Артёма могла превратиться в очень неприятную проблему уже достаточно скоро. Я вообще не любил культы и секты, особенно если меня пытались сделать их символом.
Однако, главная проблема скрывалась в том, что эти две древние души не просто участвовали в одном сражении. Один из этих двоих стал причиной смерти другого и, судя по тому, что я точно помнил этот дерзкий рейд Бернхарда — ведь я сам его туда отправил, погиб Артурис. Это означало, что они снова и снова будут возвращаться к этой ситуации и пытаться её переиграть всеми доступными методами, вплоть до жесткой внутренней конкуренции и прямых поединков. Иногда даже не понимая, почему так истово ненавидят друг друга.
Но выход был. Именно поэтому мне пришлось потратить столько сил, чтобы продержаться в чужом воспоминании так долго. В тот момент, когда молот моего генерала опустился на голову слуги Эрании, я выпустил поток силы Жизни прямо в сознание Артёма. В реальном мире. В их общем воспоминании это выглядело так, будто тело Вестника разорвало в клочья от случайного попадания магического снаряда откуда-то со стороны моей крепости. И в тот же миг всё вокруг исчезло. Я повис в пустоте.
— Мпхатхи! — проник в моё сознание сосредоточенный голос Аларака. — Ты слышишь мой голос? Кот отведёт тебя к свету.
— Проведи остальных, — ответил я. Состояние было крайне шатким и я даже не сразу понял, что ответил африканцу на древнем наречии Вершителей. В моём разуме всё ещё бушевала битва из воспоминаний Артёма и я не смог вовремя перестроиться. Правда, остаток фразы я мысленно произнёс уже на обычном языке. — Просто зажги свет, и я приду.
Я ощутил колебание архимага, но он не посмел ослушаться приказа и всего через несколько мгновений где-то внизу относительно моего положения возник бледный серый огонёк. Я тут же направил своей разум к этому свету и вскоре понял, что нас унесло очень далеко. Потому что огонёк превратился в громадный костёр размером с крупный особняк.
— Дышит! Чёрт! Ну так же нельзя! — где-то в паре шагов от меня разорялся Козырев. — Я же подумал, что это юмор! Шутка просто, блински! Кто знал, что он действительно умрёт? И эти двое! Да и хрен бы с ними! В смысле, они бы тоже оклемались потом!
— Ты молодец, — негромко ответил Аларак. — Всё правильно сделал. Хорошо, что меня заранее позвал. А теперь не мешай Коту, Антон.
— Не выдержал Пичуга? — открывая глаза, спросил я.
— Сразу за Котом отправился, как только ты рядом с этими двумя упал, — кивнув на лежащих рядом Корчаковского и Ожегова, недовольно ответил Кот. Козырев к этому времени уже ушёл за дверь.
— С ними что? — кивнув на пару носителей древних душ, спросил я. После такой нестандартной нагрузки мне даже касаться собственного Источника не хотелось. Хотя в обычное время его сила успокаивала и помогала восстановиться.
— Будут в порядке, — всё в том же тоне ответил африканец и указал на Ожегова. — Пылаш вообще в норме почти. А водяник… Ты с ним что-то сделал, но он тоже восстановится.
— Сердишься? — тяжело перетаскивая себя в сидячее положение, прямо спросил я.
— Кот не может сердиться на князя, — ответил архимаг, но его тон явно противоречил смыслу слов и я невольно улыбнулся. Это ещё больше рассердило Аларака и он вскочил на ноги, нависнув надо мной всей своей массой. — Но так нельзя, князь! Ты не должен ходить так далеко один. Это опасно!
— Насколько далеко я ушёл? — вспомнив сколько времени мне потребовалось, чтобы вернуться, спросил я. Субъективные ощущения могли обманывать, особенно когда речь шла о таких вещах, которые в целом сложно измерить.
— Вот здесь находится наш мир, — топнув ногой по полу, ответил Кот. Потом Аларак хлопнул себя по колену и добавил. — А вот здесь ближний мир предков.
— Так… — ожидая продолжения, задумчиво протянул я.
— А князь был где-то там, — ткнув пальцем в потолок, закончил свой доклад Иван Иванович. — Кот не знает где это и нашёл князя только потому, что его тело было рядом и не собиралось умирать. Куда ты ходил?
— За этими двумя, — кивнул на барона и виконта я. — Смотрел, как они друг друга убивали возле крепости.
— Это плохая шутка, мпхатхи, — мгновенно помрачнел африканец. — Очень плохая и очень злая. Не делай так больше.
