Макс смотрел на ее лицо, на заплывший глаз, не испытывая жалости. Сама затеяла, сама пусть и отвечает. Пусть не путает Гроша с Самарским.
– Для нападения призрака на Привезенцева не было ни одной объективной причины. Кроме одной. – Он повернулся к Варкону. – Вы нашли золото, но один из ваших бригадиров исчезает, а когда возвращается добровольно, отказывается от хлебного места и переходит на тринадцатую площадку. У которой нет достоинств, кроме одного – дурной славы. Он уверен, что никто из вас по доброй воле туда работать не пойдет.
– Не опознает Привезенцева в лицо, – проговорил Игроков. – Он не вернулся ни на хутор, ни сюда. За прошедшие два года «мирового мужика» не видел никто из знакомых. Потому что он здесь. – Студент указал на отвал. – Его призрак появлялся на хуторе, там он спрятал золото, а забрать не успел. Микорский, ставший Привезенцевым, этого не знал.
– Почему же он не уехал?
– С чужими документами, – Лисицын выразительно посмотрел на рубиново-красный кристалл на шее у бригадира, – далеко не убежишь. А вот жить там, где надсмотрщики мало чем отличаются от заключенных, вполне. Да и деньги лишними не бывают.
– И все было хорошо, пока мы не выпустили Лукина, – убито проговорила Настя.
– Очень познавательно, – подошел Тир. – Считайте, экзамен на профессиональную пригодность вы сдали. Раз мертвяк найден, пора что-то с ним делать.
– Легко, – ответил Леха и, подойдя к краю обрыва, стал махать руками.
На вкус Макса, чересчур театрально. Вот и автоматчику тоже не понравилось. Молчаливый мужчина ударил его прикладом в бок, и парень упал на четвереньки, каким-то чудом не нырнув в обрыв.
– Три месяца назад, – проговорил автоматчик, – на могиле Пруста в Ворошках устанавливали привязку. После того как он к бывшей жене зачастил. – Мужчина посмотрел на Тира. – Я там таких фокусов не наблюдал. – И он еще раз ударил Игрока, на этот раз носком ботинка в скулу.
Грошев бросился на него, зная, что это бесполезно, что Игроков вытерпит удар, как выдерживал десятки до этого, но есть моменты, когда не думаешь, а просто делаешь. Этот был из таких. Макса ударили в спину, и он тоже оказался на земле, сдирая ладони о каменный пол.
– Как же вы меня достали, парни.
Грош поднял голову, над ним стоял Тир. Игрок уткнулся головой в пол, зажав лицо руками и безбожно матерясь.
– Вы не понимаете, чтобы привязать блуждающего, нужно несколько пси-специалистов, – стала торопливо объяснять Настя.
– Четыре, если быть точным, – сказал тот, что пинал Игрокова.
– Слушайте. – Варкон попятился. – Я в ваши дела не лезу. Лежал покойник два года, пусть еще полежит, мы люди с пониманием, беспокоить не будем. – С каждым словом мужчина делал шаг назад, пока не оказался в штреке, пока не развернулся. И уже молча и не придумывая никаких объяснений побежал обратно.
Охранники не обратили на его уход никакого внимания, лучи фонарей на их шлемах скрестились на девушке.
– Четверо – это минимум, – пробормотала она, беспомощно оглядываясь на брата, который не был тем, за кого его принимали. Макс временно был лишен доступа к силе. Они даже не могли попытаться.
Привязать мертвого к живому легко. Человек – тоже источник энергии, который (хоть и бессознательно) будет питать связь. Но закрепить контакт хоть на камне, хоть на стуле, хоть на унитазе сложно. Вещь не знает, что должна удерживать невидимый поводок, по большей части это ей безразлично. Да и привязки бывают разными: одно дело – посадить призрака на цепь, ограничив его передвижения радиусом вокруг предмета, и другое – запереть в пределах захоронения, будь это могила или куб узилища с пеплом. Это как разница между описанной и вписанной окружностями. Разные модификации, различные усилия. Но что-то подсказывало Максу, что читать лекцию по псионике автоматчикам – не самая лучшая идея.
– Мы не можем, – констатировала Лиса и даже попыталась оправдаться, – это программа старших курсов.
Макс выругался сквозь зубы. Неправильный ответ, Лисицына.
Мужчина, стоявший над Лехой, развернулся и ударил девушку в живот. Гвардеец зарычал, но его порыв быстро угас под прицелом автомата.
– Господа студенты, объясняю один раз. Вы делаете свою работу или… – Он в качестве иллюстрации ударил самого уязвимого из них.
Вернее, самую. Очередной пинок армейским ботинком, и Лиса с приглушенным криком упала.
– Шрам не принимает отказов, мальчики и девочки.
Еще один удар – и девушка попыталась отползти в сторону. Тир продолжал целиться в Калеса, второй автоматчик опять поднял ногу. В его глазах не отражалось ничего: ни удовольствия, ни злорадства, как и тогда в лесу, когда он целился в Грошева. Он выполнял свою работу, и не более.
