Минут через пять прорубленный в скале коридор вывел их в овальный зал, где разом стояла, сидела, ходила и говорила сотня человек. Ближайший детина в серой рубашке, оглядев их черную форму, презрительно сплюнул на пол, едва не попав на ботинок Игроку. На серых рубашках большинства были нашиты полоски с шестизначными номерами, поверх которых качались висевшие на простых тесемках кад-арты. Здесь не принято было прятать камни. Людям, запертым здесь, уже нечего было скрывать.
– Найди Стока. – Тир остановил проходившего мимо мужчину с алюминиевой кружкой в руке, но тот, вместо того чтобы выполнить поручение, уставился на Настю и не мог двинуться с места. – Живо! – рявкнул автоматчик, чем только привлек к группе дополнительное внимание.
Гул стих, но тут же стал нарастать, словно волна, которая отхлынула от берега только для того, чтобы обрушиться на него вновь.
– А ну, заткнулись! – вперед вышел высокий худой мужчина, одетый (в отличие от остальных) в темно-синие джинсы и спецовку. Прикрепленная к поясу рация едва слышно потрескивала. – Спятил, Тир? Девок сюда приводить? Бунта нам только и не хватает.
– Претензии Шраму выскажешь, – хмыкнул автоматчик. – Проводить?
– Обойдусь. Зачем искал? – Под взглядом высокого один из заключенных сделал шаг назад, правда, не забыв смачно харкнуть в сторону.
Тир толкнул Макса в плечо и скомандовал:
– Спрашивай, это бригадир.
– Два года назад пропал некий Кардыш. – Грош посмотрел на прислушивающихся заключенных. – Говорят, его потом Арос в Учуевом видел?
– И? – не понял высокий.
– Я хочу с ним поговорить.
– С кем? На кой черт? Ты кого мне привел? – последний вопрос адресовался Тиру.
– Почему бы вам просто не ответить? – раздраженно и немного гнусаво сказал Калес, подбородок и часть рубашки были залиты подсыхающей кровью.
Высокий смерил его взглядом, пошевелил губами и спросил:
– Так кого вам надо: Ароса или Кардыша?
– Кого угодно, кто может подтвердить, что Кардыш жив.
– Мы ищем его призрак, – пояснил Игрок.
Потянувшийся за рацией Сток опустил руку и зычно крикнул в толпу:
– Кард, подойди! Студенты тут твой призрак ищут.
– Да вроде рановато еще, – от серой толпы отделился мужчина с морковно-рыжими вьющимися волосами. – Я Кардыш. А что, ходить по борделям теперь запрещено законом?
– Так, – скорее самому себе, чем кому-либо другому пробормотал Грошев и наудачу спросил: – Других претендентов нет? У нас неидентифицированный призрак.
– Сколько угодно, – развел руками бригадир. – Два года назад? Может, Микорский?
– Кто? – переспросил Макс, фамилия показалась ему смутно знакомой.
– Осужденный свалился в отвал, – пожал плечами Сток, – но никаких хлопот от него никогда не было, ребята не жаловались, а уж он бы заглянул на огонек, склочный дед, а уж как выпьет…
– А Привезенцев? – спросил Леха, почесывая руку.
– А что с ним? Умер две недели назад. И пока даже не вернулся.
– Два года назад, когда этот, – кивок на рыжего, – зависал в борделе, Привезенцев исчез с хутора без объяснений, – продолжил Леха.
– Может, и так, он мне не докладывал. – Сток остался равнодушен.
– Мы можем поговорить с его бригадиром? С тем, с кем он работал тогда?
Рыжий посмотрел на Стока, а потом они вместе уставились на Тира.
– Шестой сектор, – пожал плечами высокий.
Один из автоматчиков шел первым, Тир замыкал. В касках с фонарями они смотрелись добрыми работягами, если бы не оружие в руках. Студентам касок не предложили: то ли они были в дефиците, то ли о сохранности их голов думать уже не приходилось.
– Зачем нам бригадир Привезенцева? – вполголоса спросил Грош.
– А что, есть другие идеи? – ответил Леха. – Я правильно понял: нас убьют, как только – так сразу?
– Более-менее.
– Но так не бывает. – Настя вклинилась между парнями, оставив задумчивого Калеса топать позади. – Они нас отпустят, они не решатся… просто… просто. – Она оглянулась на автоматчика.
– Неприятное ощущение, правда? – хмыкнул Игрок. – Добро пожаловать на вечеринку, красотка! – Улыбка у парня вышла несколько болезненной.
– Хватит ее пугать, – процедил сквозь зубы Калес. – Хотите отыграться? Валяйте, но на мне.
– Топайте, – прервал разговор Тир, – не хочу с вами весь день возиться.
Коридор потихоньку стал спускаться ниже, несколько раз он пересекался с другими, узкими и широким, темными и освещенными качающимися на проводах лампами без плафонов. Несколько раз Макс видел узкие, блестящие в темноте рельсы и слышал механический стук колес. Попадавшиеся навстречу заключенные либо делали вид, что не замечают студентов, либо зазывно улыбались Лисицыной щербатыми улыбками, но чаще всего плевались.
Игрок стал отставать, сперва совсем незаметно, а потом все сильнее и сильнее, пока не остановился, согнувшись, будто от боли. Но прежде чем Тир успел догнать и отвесить пинка, парень выпрямился и едва заметно покачал головой в ответ на невысказанный вопрос Грошева.
