— Ясно, что. Сдали маршрут, как всегда.
— А потом что?
— Потрепались в нарядной. Как всегда.
— А потом?
— Потом пошли домой. Чего ты ко мне пристаешь?
— Погоди, погоди. Мы все вместе пошли?
— А то как же.
— А ты не помнишь, не брал Бережков в руки книгу записи ремонта?
— Вроде не брал.
— Точно помнишь?
— Отстань!
— Вот и мне сдается — не брал. А помнишь, он говорил, когда мы подъезжали к Минску, о клапане? Что клапан, дескать, барахлит? Помнишь?
— Точно. Говорил. Надо, говорил, чтоб подремонтировали.
Микола схватил брюки.
— Все. Я бегу в депо.
— За каким чертом?
— Не соображаешь? Надо запись сделать.
— Тю-ю!.. А может, Бережков все же сделал?
— Сделал не сделал, а надо посмотреть.
— И потом — это ведь его забота. У нас с тобой другие обязанности. В инструкции все определено, что кому положено делать.
— Эх ты… инструкция!..
Микола быстро оделся и побежал по лестнице вниз.
К дежурному он вошел взъерошенный и запыхавшийся. Самого дежурного на месте не оказалось, но Микола и без него отыскал книгу. Словно гора свалилась у него с плеч, когда он увидел соответствующую запись.
«Да!..— восхищенно сказал он сам себе.— Бережков — это тебе не абы кто! Понял?»
Насвистывая что-то бравурное, он вышел в коридор.
И тут едва не столкнулся с Лидой.
Он обалдело уставился на нее, вдруг начисто онемев.
— Здравствуйте,— сказала Лида.— Как вы поживаете?
— Вы меня помните? — обрадовался Микола и весь расплылся в улыбке.— Здравствуйте, здравствуйте!
— Нашли вы тогда своего приятеля?
— Нашел, а как же. Правда, не в тот раз, в другой. Но только он опять исчез. И кроме того, он… ну, как бы это вам сказать… он мне и не приятель вовсе. Честное слово!
— Однако для чего-то он вам нужен.
— Нужен,— сказал Микола.— Хотя кто он мне? Вроде бы и никто. Так, первый встречный, как говорит наш помощник Навроцкий. А вот зато машинист Бережков считает…
— Вы в бригаде Бережкова? — быстро спросила Лида.
— А как же! — не без гордости подтвердил Микола.— Уже слыхали о нем? Первый машинист в депо! Работать с ним — это, знаете ли…
— Наверно, у вас очень дружная бригада?
— Бережков, он, знаете ли, такой… такой…
— В кино даже, говорят, ходите вместе.
— Бывает, что и в кино…— проговорил не совсем уверенно Микола.
— И завтра, говорят, пойдете.
— Завтра? Кто вам сказал? Первый раз слышу… А-а, это он с женой идет,— вдруг вспомнил Микола.— На «Песню первой любви». Мура, говорят.
Лида вдруг как-то вся изменилась. Нахмурилась, что ли. Но Микола ничего этого не заметил. Он бойко продолжал:
— В этом месяце мы уже ходили бригадой, план по кино выполнили. А вообще, откровенно говоря, ну какой интерес ходить в кино одним мужикам. Никакого интереса. Вот если, скажем, у тебя имеется маршрутик с представителем иного пола… тогда, конечно, совсем другое дело…
И того, что Лида уже совершенно не слушает Миколу, он тоже не замечает. Однако продолжает уже не так бойко:
— Да, тогда совсем другое дело. А знаете…— Он на мгновение замялся. Потом, набравшись смелости, выпалил: — Знаете что? А почему б нам, например, не сходить в кино, а?
— С вами? — грустно улыбнулась Лида.
— Завтра, а? — даже перестал дышать Микола.
— А то сегодня у вас лекция...— насмешливо сказала Лида.
— Да, Бережков читает,— не понимая ее насмешки, серьезно уточнил Микола.— Для первозимников. Это значит для тех, кто будет работать на паровозе первую зиму.
И тогда Лида вдруг решительно заявила:
— Хорошо. Завтра. На восемь двадцать, в «Центральный».
— Спасибо!.. Спасибо!..— выпалил Микола.— Все будет точно по графику!
10
Малюсеньким, просто никчемным показался сам себе Генка в царстве диковинных вещей, со всех сторон окруживших его в квартире Рахубы. Массивная старинная мебель, отсвечивающие всевозможными цветами люстры, ковры какой-то фантастической разрисовки, яркие картины в золоченных рамах, рога невиданных зверей на стенах… Чего здесь только нет!
Но пялить глаза на все эти чудеса у Генки нет ни охоты, ни времени. Он торопливо разворачивает газету и достает бутылку с керосином…
И в этом момент в дом ворвался Андрей.
Не выпуская бутылки, Генка бросился к окну. Но Андрей настиг его и схватил за руку.
— Стой! Стой, говорю!
Генка пытается вырваться, но напрасно.
— Сукин сын! — злобно проговорил Андрей.— Террорист проклятый!
— Все равно я его спалю! — скрипя зубами от бешенства и весь трясясь, зарычал Генка.— Все равно! Он от меня никуда не денется! Я его на краю света найду!
— Да ты понимаешь, что надумал?! — выходит из себя Андрей.— Это же форменный поджог! Это же преступление!
Генка уже обмяк.
— Почище вас знаю. Статья восемьдесят седьмая,— сказал он.— Ладно, ведите, куда надо.
— «Ведите»! — передразнил его Андрей.— Разве в этом дело?
Андрей пристально и долго смотрел на Генку. Тот выдержал взгляд.
— Ну и характерец!..— сказал Андрей.— Что ж, пойдем.
— Бутылку с собой брать?
— Бери.
Они вышли во двор.
— Я думал, вы в самом деле машинист. А вы легавый. Давно там служите?
Не обращая внимания на колкие Генкины слова, Андрей спросил:
— Когда доктор должен вернуться?
— После шести.
— А жена?
— Они вместе приезжают.
— Все, значит, учел. Чтоб только один пепел остался.
— Как в крематории.