Андрей огляделся вокруг. Увидел в саду летний душ, огороженный досками, и направился туда. Генка покорно поплелся за ним. Андрей зашел за дощатую дверь, вымыл руки, вышел.
— Иди помойся. Разит от тебя, как от керосинной бочки.
— Я уж лучше там, в санпропускнике.
— Давай, давай!
Генка пошел за дверь, прикрыл ее за собой. Андрей присел на камень, который остался здесь, наверно, со времени строительства дома.
Послышался шум струящейся воды. Только один этот легкий шум и нарушал сонливую тишину обширной усадьбы.
Переждав какое-то время, Андрей проговорил:
— Неудачный, по-моему, ты выбрал объект. Это же доктор. И, насколько мне известно, хороший доктор.
Журчала вода за дощатой стеной. И сквозь это журчание донесся — опять глуховато злой — голос Генки:
— Ни черта вы не знаете…
— Почему же, моя жена лечилась у него.
— Убийца он, а не доктор.
— Убийца? — переспросил Андрей.— Тогда ты выбрал не лучший способ борьбы с преступником. Проще было б пойти и заявить куда следует.
— А как докажешь?.. Да и статьи такой нету, по которой его можно судить. Вот в чем штука.
— А ты уверен, что он убил?
— Убил! Хотя и не из пистолета. И даже не ножом.
— Ничего не понимаю.
— Он просто не пришел к больному. А так надо было, чтоб он пришел. И даже не дал лекарства.
— И тот больной… умер?
Только однообразный шум воды вместо ответа доносился из-за стены.
— Кто это был? — после паузы снова спросил Андрей.
Не сразу долетел Генкин ответ:
— Моя мама…
Громче, кажется, зажурчала вода за стеной, и деревца вокруг тоже, кажется, зашелестели листьями…
— Мы жили тогда в деревне,— опять донесся до Андрея голос Генки — теперь уже еле различимый, будто приглушенный расстоянием прошедших годов.— Мама и я… Отец нас бросил… давно уже… А мама заболела. А потом случился этот приступ. Я побежал на станцию, к нему, к этому… Потому что у нас своего доктора не было. А он говорит — я не обязан, говорит, вы чужие, не наши, я только железнодорожников лечу…
— И не пришел?
— Нет…
Андрей обернулся в сторону особняка Рахубы. На крыше вдруг сделал несколько резких поворотов флюгер.
— Когда маму похоронили, я решил: буду мстить ему всю жизнь. А он как раз переехал в город. Но я нашел его. Подкараулил и поджег. Да только неудачно, успели погасить. А меня в тюрьму, потом в колонию. Вот я и отбухал срок. Теперь вернулся, а он, оказывается, и оттуда ужо переехал, в Минск перебрался. Ну, я его и тут застукал. Он от меня никуда не сбежит. Я его и на том свете найду.
Журчала и журчала вода. Андрей молчал. Не слышно было больше и Генкиного голоса.
— Это правда, Гена? — спросил наконец Андрей.
Открылась дверь душевой, показался Генка — с такими же грязными руками, как и до этого. А вода лилась и лилась.
— Ну, ведите, что ли.
— Руки ты все же вымой. Давай, давай, быстренько.
Генка снова покорно подался в душевую.
Андрей подошел к калитке, осторожно выглянул. Невдалеке прохаживался участковый в своих широченных брюках. Андрей вернулся, сказал уже умывшемуся Генке:
— Вот что, Генка, давай сигани через тот забор. Встретимся возле продовольственного магазина, это за квартал отсюда. Ладно?
— Ладно,— согласился Генка.
Андрей вышел на улицу. Впереди степенно шагал участковый. Котда Андрей, догнав, поравнялся с ним, участковый приподнял шляпу:
— Здравия желаю, товарищ Бережков!
— Здравствуйте. Но мы уже, по-моему, виделись сегодня.
— Так точно!
— Все в порядке?
— Так точно!
— Будьте здоровы.
— Чего и вам желаю, товарищ Бережков!
Свернув за угол и дойдя до магазина, Андрей огляделся по сторонам. Генки нигде не было.
Из магазина и в магазин шли люди. Андрей тоже заглянул туда — нет, и там Генки не оказалось.
Андрей забеспокоился. Взглянул на часы, спустя мгновение — еще.
Наконец из-за киоска-фургона выглянул Генка. Убедившись, что Андрей один, Генка неторопливо пошел к нему.
Андрей улыбнулся про себя и, кивнув Генке, свернул на другую улицу. Генка догнал его и поплелся рядом.
Они молча вышагивают всю улицу, сворачивают в переулок, переходят пути и через некоторое время оказываются перед большим трехэтажным зданием.
Андрей приостановился. Машинально остановился и Генка. Глянул на здание, потом на Андрея. Кажется, на милицию это здание не похоже.
— Это… что здесь такое?
— Зайдем посмотрим,— сказал Андрей.
— Наверно, файная хавира.
— Идем, идем.
Генка вдруг опять напустил на себя прежнюю развязность.
— А меня там не обворуют?
— Вот поэтому я тебя и приглашаю,— улыбнулся Андреи.— Кстати, где твои папиросы?
Генка достал из кармана пачку «Беломора». Андрей взял ее, смял и бросил в урну.
— Здесь, братец, не курят. Имей это в виду.
— Фыо-ю!..— присвистнул Генка.— Монастырь, что ли?
— И кроме того, это самое…— Андрей щелкнул себя пальцем по горлу,— тоже ни-ни.
— Я непьющий,— сказал Генка и пощупал рукой карман — на месте ли вторая пачка. Она оказалась на месте, и Генка хитровато усмехнулся.
Они вошли в здание, поднялись на третий этаж, прошли коридором в самый конец и остановились перед одной из дверей. Постучав, Андрей толкнул дверь.