— Недавно я в универмаге была. Поправился мне там один головной убор. Я и взяла. А зачем, и сама не знаю. Примерьте, а?
Генка взял протянутую ему из темноты кепку,
— Ой, мала? — испугалась Виктория.
— Эх, Верочка!..
— Виктория.
— Перепутали, перемешали мне всю колоду. От казенного дома при чужом интересе отвели, к дальней дороге при собственном интересе не привели...
— Что-то я ничего не понимаю,— сказала Виктория.
— Три года билась в моей голове одна думка. Сквитаться чтоб с одним человеком… Отвели меня от этого. Убедили, что сами все сделают, другими, дескать, средствами... А сами!..— Генка с силой швырнул папиросу на землю.
— Загадками вы что-то говорите. Как конферансье.
— Мы, говорят, всегда за человека грудью станем,— продолжал Генка.— Поверил я. На людей, Верочка…
— Виктория.
— На людей другими глазами глядеть начал. А на поверку оказалось, что вокруг — одни Рахубы.
— Вас обидели? — мягко спросила Виктория.
— Я зачем заглянул? Адресок оставлю. Так, на всякий случай. Покидаю я Минск.
— Насовсем? — дрогнувшим голосом спросила Виктория.
— Домой подамся. Дощатые кресты с окон сниму… Вот только одному трудновато будет поднимать хозяйство. Ну, может, возьму кого на иждивение.
Он замолчал. Она подождала, а потом взволнованно заговорила:
— То вы студент, то вы мститель какой-то. А по-моему, вы самый обыкновенный пессимист. И за ваши слова просто даже стыдно. Обиделись вы за что-то на того, на кого молились, а теперь всех под одну гребенку. А люди — разные.
— Ясно… Разногласия у нас, значит, с вами. Так, может, и адресок… без надобности?
— Оставьте.
— Напишете?
— Напишу.
Они опять помолчали.
— Возьмите,— сказала потом Виктория.
Сквозь листву мелькнуло белое пятно подушки.
…Утром Виктория обнаружила, что подушка так и осталась лежать на лавочке несмятой.
И никого не было вокруг.
16
Завтракали молча. Только Витя болтал без умолку, обращаясь то к папе, то к маме. Но те отвечали односложно, а иногда и вовсе ничего не отвечали, словно их и не было здесь.
Ничего у них не поймешь, у этих взрослых. Все у них какое-то сложное, запутанное...
— Говоришь, у тебя дорога сломалась? — проговорил наконец Андрей, вставая из-за стола.— Ладно, я починю. Возьмусь вот как-нибудь и починю.
А раньше он брался за починку сразу, стоило только сказать ему…
Андрей подошел к телефону, взял трубку, набрал номер.
— Микола? Позрви Генку... Нет? Как нет?.. Вчера еще исчез? Так что ж ты молчал? — Андрей осекся и тихо добавил: — Я сейчас приду. Ты жди меня.
— Он вчера приходил, да так и не дождался тебя,— сказала Вера.— Что с ним?
— Гдо-то загулял, наверно...
Застегивая на ходу пуговицы, Андрей торопливо вышел за калитку,
Полчаса спустя он был уже в общежитии. Микола рассказал ему обо всем, что произошло здесь вчера.
Андрей вскипел.
— Шерлок Холмс! Нат Пинкертон! — сквозь зубы процедил Андрей.— А какие у тебя были основания подозревать?
— Но ведь билета нет. — Василь машинально взял с этажерки какую-то книгу, повертел ее в руках.— Раньше, между прочим, ничего не пропадало. Сколько с Миколой жили, и ничего, никаких недоразумений.
— Подумаешь, из-за какого-то тридцатикопеечного билета поднял такой шум!..— горячился Микола.
— Но он мог выиграть, и тогда это уже не тридцать копеек было бы,— не сдавался Василь.
— А я не верю, что Генка взял! — стукнул Андрей кулаком по столу.
— А я верю! — крикнул в свою очередь Василь и швырнул книгу на кровать.
Из книги выскользнула бумажка, Василь поднял ее, и глаза у него, как говорится, полезли на лоб. Перед ним был злополучный билет.
Микола хлопнул себя по лбу.
— Идиот! Это же я сам его туда положил!
В комнате воцарилась тишина.
— Натворили, ничего не скажешь…— проговорил Андрей.— Да и я тоже хорош...— добавил он угрюмо,
— Вот именно, все мы...— начал было Василь, но Андрей прервал его:
— Билет вот нашелся. А человек… Боюсь, что мы потеряли его навсегда.
— Такой не пропадет,— сказал Василь и принялся проверять билет.
— Хватит! — решительно сказал Андрей.— Надо его искать, ребята! Я побегу в депо, а вы мобилизуйте дружинников. Всех!
Человек в городе — что иголка в стоге сена. Попробуй, найди его!..
И все же поиски начались. Уже через несколько минут парни и девушки в железнодорожной форме, с красными повязками на рукавах — по одному, по двое, а то и группами — стали появляться на вокзале, в аэропорту, на автобусной станции, в магазинах, столовых, во дворах домов. Пользуясь приметами Генки, полученными в штабе дружины, они внимательно приглядывались к каждому, кто хоть чем-то выделялся из общей массы людей.
На вокзале дородная женщина, ожидавшая свой поезд, недоуменно спросила у соседа по скамье:
— Кого это ищут, не слышали?
Сосед — судя по всему, бухгалтер или управдом, вышедший на пенсию, авторитетно ответил:
— Кого же еще могут искать? Ясно кого. Первого встречного искать не будут.
А в очереди на троллейбусной остановке седая старушка по секрету сообщала молоденькой девушке, по виду приезжей:
— Слышь, милая, а он, говорят, вовсе и не он.
— Кто, бабуся?