— Да шпион, которого ищут. Говорят, будто это она. Баба. Потому и найти не могут, что неизвестно — в штанах искать или в юбке.
…Что-то не ездится сегодня Вите на велосипеде. Лежит велосипед на боку в палисаднике, а Витя даже и не смотрит на него. Он чаще всего поглядывает на маму, сидящую на лавочке здесь же, в палисаднике. А мама смотрит непонятно куда. Ну что она может увидеть на небе, если там даже и маленького облачка нет? А главное, сколько же можно сидеть вот так, запрокинув голову?
— Мам, а мам,— сказал Витя,— а папа скоро придет?
— Не знаю…— не сразу ответила мама.
— А куда он пошел?
— Отстань, Витя. Иди погуляй.
— А на улице можно?
— Только недалеко.
— Не дальше нашей колонки?
Если мама не уточняет, значит, определить расстояние, на которое можно отойти от дома, имеет полное право он сам.
И Витя, миновав водоразборную колонку, поворачивает за угол и идет дальше. Доходит до откоса, за которым — железнодорожное полотно. На краю откоса он останавливается и смотрит вниз. Там часто-часто лежат шпалы. А на них рельсы — гладкие, блестящие.
Бежит вдаль, куда-то в неизвестность, рельсовый путь. И сколько на этом пути шпал — все шпалы, шпалы…
По ним, по шпалам, шагает Генка. Он сгорбился, глаза его ввалились и смотрят отчужденно и злобно.
Шагает Генка, а куда — толком и сам не знает. Только б подальше отсюда, только б не видеть никого!..
Возможно, в другое время Генка и удивился б, увидев Витю на откосе, так далеко от дома. Но теперь ему до этого нет решительно никакого дела.
Зато у Вити дело к Генке есть.
— А теперь кошку-мышку покажешь? — закричал он.— Не стесняйся, никого же нет. Покажешь, а?
Генка молчал, будто и не слышал. Шагал и шагал по шпалам.
— Ну и не надо, подумаешь! — обидчиво сказал Витя.— Я все равно не стал бы смотреть, очень мне нужно!
И он стал спускаться с откоса. Подобрав небольшой камень, уселся на рельс и давай стучать по нему. Нет, рельс не звенит. Получаются какие-то глухие невыразительные звуки: бух! бух! бух!..
Разве мог знать Витя, что по этому самому пути, на котором он так ловко устроился, именно сейчас должен был пройти товарный поезд?..
Вон он и идет уже,— не идет, а летит со страшной скоростью…
Машинист заметил мальчика, когда уже и экстренное торможение не могло помочь… Заскрежетали бандажи, посыпались искры из-под колес, но поезд по инерции продолжал мчаться вперед. Взревел гудок, но Витя, сидевший на рельсе спиной к поезду, не обратил на это ни малейшего внимания: ведь он с пеленок приучен был не пугаться паровозных гудков…
Паровоз был уже близко. Не выпуская сигнала, машинист в ужасе закрыл глаза…
Ревел и ревел гудок…
Генка обернулся сразу, как только услышал его. И, мгновенно все поняв, бросился назад, навстречу поезду, Вите.
Вот он уже возле мальчика. А паровоз совсем близко. Не отскочить, не успеть… И тогда Генка вместе с Витей бросается на шпалы и распластывается на них вдоль рельсов. И в тот же миг над ними загрохотала махина паровоза…
…Все семьдесят вагонов прогрохотали вслед за тем над Генкой и Витей. Последний вагон, замедлив наконец свой бег, остановился в нескольких метрах от них.
И когда сделалось тихо-тихо, Генка осторожно приоткрыл глаза, повел ими туда-сюда, приподнял голову. Кажется, цел. Да и с Витей вроде ничего, вот он, рядом…
Мальчик еще не осмыслил того, что с ними произошло. Весь в пыли, с царапиной на щеке, он удивленно смотрит на Генку, потом, заметив разорванный ворот его ковбойки, начинает хохотать. Хохочет тогда — и плачет одновременно — и Генка, тоже пропыленный, кажется, насквозь, и тоже с царапинами на лице. Впрочем, у Генки ныло еще и колено.
В штабе народной дружины тревожно зазвонил телефон. Там находился только один дежурный — Василь. Он поднял трубку.
— Дежурный по штабу машинист Навроцкий слушает! — четко сказал он.— Бережкова? Нет его. А что там такое?.. С сыном? Что с сыном?.. Хорошо, я позвоню.
Василь нажал на рычаг, дождался отбоя, торопливо набрал номер.
— Дежурный по депо? Там где-то должен быть Бережков. Да, поищите. Скажите, дома несчастье. С сыном что-то случилось. А? Точно не знаю. Кажется, попал под поезд…
Сообщение Василя мгновенно облетело все депо. В нарядную набилась целая толпа паровозников. Прибежала и Лида — взволнованная, бледная. Каждый высказывал свое предположение об услышанном, но никто толком ничего не знал.
Разыскали наконец Бережкова — он был в месткоме.
Только на минутку забежал Андрей к дежурному по депо. Тот вкратце передал ему разговор с Василем, и Андрей, уже ничего не соображающий, бросился бежать по путям.
Лида рванулась за ним.
— Андрей Степанович, вам надо домо-о-ой!..— крикнула она.— Витя ужо дома-а-а…
Андрей послушно повернул влево.
Он бежал, что было сил, и удивительные видения-воспоминания проносились перед его внутренним взором, одно за другим…
…Так он увидел себя вместс с Верой в тот момент, когда они спускались по лестнице родильного дома и на руках у него лежало маленькое существо — его первенец, его сын…