Вот в такой армии прослужил я до 1954 года. Начал с командира автовзвода, потом -командир автороты, командир роты охраны, командир роты по подготовке водителей. Звание у меня было капитан. В 1953 году хотели было присвоить звание “майор”, да у меня не было военного образования. Написал рапорт на увольнение. Мою просьбу удовлетворили.
Вместе с семьей (а было у меня уже четыре сына) решили податься на Брянщину. По пути на родину сделал остановку на станции Шарья, это в Кастромской области. Там жили родители жены. Там и сами решили поселиться. Приобрел усадьбу в 12 соток, дом с печным отоплением. Во дворе вырыл колодец. Старшего сына устроил на работу, а младшие помогали по дому. Сам устроился начальником эксплуатации автотранспортной конторы, и проработал там до 1958 года.
Прочитал в газетах, что началось строительство Карагандинского металлургического комбината, и решил поехать туда. Поработал там автослесарем, потом бригадиром автослесарей, мастером, начальником автоколонны, а в 1960 году стал директором автохозяйства. Техники было 680 единиц.
В 7 часов утра я уже на работе, - домой приходил не раньше 9 часов вечера. Адская работа. Полное истощение нервов, и я слег в больницу. После выздоровления некоторое время поработал в автошколе, а в 1969 году переехал в Тольятти.
Здесь меня тоже хорошо приняли, работать стал мастером по качеству в управлении реализации отходов. В 1977 году оформил пенсию, но продолжал работать, на заводе. В настоящее время на пенсии. Живем в квартире вдвоем с женой. Дети уже выросли, разлетелись по всей стране.
Вот, пожалуй, и все, что я мог написать. До свидания. Будьте здоровы. По-товарищески, хоть и на дальнем расстоянии обнимаю.
Федор Илларионович.
Такое вот письмо. Я не стал его ни причесывать, ни комментировать. Да и нет в этом необходимости. Читателю судить: вышел ли Федя, как мечтал в тот светлый предмайский день 1935 года, на твердую дорогу, или выбор его был случайным, от него не зависящий, шагал ли он той дорогой, длинною в шестьдесят два года, достаточно уверенно, с чувством удовлетворенности, или о чем-то несбывшемся сожалеет? Сам он, если судить по письму, на свою судьбу не жалуется.
Глава 11. ...И на лентах якоря
Интересная штука все-таки эта жизнь! Иной раз такое выкинет коленце, такой крутой вираж заложит, что и при буйной фантазии не придумаешь. Скажи скромному, голубоглазому пятнадцатилетнему шамовскому пареньку, каким Ваня Макаренко в том памятном тридцать первом пришел в только чтооткрывшуюся Чернооковскую ШКМ, что ему будут бить в лицо брызги соленых волн Балтики, а потом сказочный ковер-самолет понесет его в неведомые края в экзотический древний Китай, - никогда не поверил бы. А вот поди ж ты, невероятное свершилось.
Выбирал Ваня профессию долго, привередливо. И не то, чтобы упорно, ломая все преграды, шел к единственной, выстраданной, множество раз проверенной цели, а скорее действовал по пословице:
“рыба ищет где глубже, а человек где...слаще”.
Кое-кто из одноклассников поехал поступать в Суражский педтехникум. Это недалеко от наших мест: дом близко -хорошо. Может, и мне туда податься?
“Да нет, какой из меня учитель, - рассудил Иван. - Не по мне это”.
