Иногда появлялся Василий Маркович. Давал он мне на пропитание небольшую сумму, и снова уходил. Собственно, то были мои деньги. Когда я уезжал из Брахлова, отец, не надеясь на меня, дал Василию Марковичу на сохранение 50 рублей. Вот тот и возвращал их малыми долями.
Однажды на углу Невского проспекта и канала Грибоедова, чуть в стороне от Казанского собора, мы увидели большой фанерный щит, а на нем - крупными буквами: “Ленинградский книжный техникум объявляет дополнительный набор студентов” ...
“Книжный” ... Это что-то близкое к тому, о чем мечталось. Сразу направились по указанному адресу: канал Грибоедова, 26. Это, оказалось, совсем рядом, как раз в том месте, где четыре чугунных льва, уцепившись зубами за металлические тросы-перила, поддерживают навесу узкий пешеходный мостик через канал, а напротив, за узорчатой решеткой - оградой возвышалось построенное в стиле барокко светло-желтое здание финансово-экономического института - бывшее при царе министерство финансов Российской империи.
Встретили нас там приветливо. Вот только не взяли документов у моего напарника - он был на год моложе меня, и по возрасту не подходил для поступления в техникум. Пришлось расстаться с товарищем, по несчастью. Цыганок уехал в соседний город Слуцк, и там поступил в зоотехнический техникум. Что касается меня, то вопрос с приемом решился довольно быстро.
Радоваться бы, да стипендии надо ждать две недели. А ждать невмоготу. Нет денег! Надо бы взять остаток суммы у Василия Марковича, но где он? Уже несколько дней не приходит.
Бабушка сказала, что он обитает где-то в Детском селе (нынешнее Пушкино), но точного адреса не знает. И я решил “найти иголку в стоге сена”. Из 50 копеек, которые ссудила мне бабушка, на 30 купил билет на пригородный поезд, а за остальные - большую репу. Там же возле Витебского вокзала очистил ее и с аппетитом съел.
В Детское село приехал уже затемно. Поиски решил начать с утра, а ночь провести на вокзале.
Сижу на скамейке в зале ожидания. Одолевает дремота. Слышу садится кто-то рядом. Скосив глаза, вижу здоровенного детину. Из поношенного пиджака, натянутого на крутые плечи, вылезает бычья шея. На круглой, с маленькими сверлящими глазками голове покоилась видавшая виды узбекская тюбетейка. Он, надо полагать, нисколько не сомневался в моей “побочной” профессии и сразу приступил к делу. Толкнув локтем, тихо сказал:
- Пойдем.
- Куда? - не своим голосом спросил я.
- Вон видишь, - указал взглядом на дремлющего возле двух своих мешков мужика. - Ты сядешь с одной стороны, я с другой...
Я все понял. Озноб пробежал по телу.
- Не... Я не занимаюсь этим.
- Чево-о? - рявкнул верзила, окидывая меня уничтожающим взглядом.
Я посчитал за благо побыстрее отделаться от опасного компаньона. Перешел в другой зал, и больше старался не попадаться ему на глаза.
Дождавшись утра, отправился на поиск. С вокзала вышел на первую попавшуюся улицу, образуемую двумя рядами одно и двухэтажных строений. Начал по порядку: первый дом, второй, третий...- “Скажите, у вас не живет такой-то?” “У вас не живет?” Через открытую калитку подхожу к четвертому дому, поднимаюсь на ступеньки, открываю дверь... Невероятно! За столом на кухне сидит Василий Маркович и ест кильку. От такого явления Христа народу и впрямь можно дар речи потерять. Вот тебе и иголка в стоге сена. В городе, насчитывавшем, надо полагать, не одну тысячу жителей, не имея ни малейших ориентиров, найти одного человека, да к тому же проживающего здесь временно- это же надо уметь! Сработал Его величество случай.
Василий Маркович по-братски разделил со мною свою скромную трапезу, взял зимнее пальто (чтобы заложить его в ломбард) и мы отправились на вокзал. В Ленинграде он вручил мне 5 рублей, и мы расстались. Расстались навсегда. Больше никогда его не видел, и все мои попытки что-либо узнать о его дальнейшей судьбе оказались безрезультатными. Но и по сей день храню в душе своей безграничную благодарность умному наставнику, сердечному человеку, при активном участии которого произошел коренной перелом в моей жизни.
Глава 10. Дорога длиной в 62 года.
Шумно перемешав разбросанные на столе костяшки домино, мы собрались было в очередной раз “забить козла”, как подошел Мишка Киприянов, небольшого роста вышневолоцкий паренек с вечно непросыхающим носом и, взглянув на меня, сказал:
- Тебя к телефону.
- Вы что, опять?!- взорвался я.
- Да нет, я - серьезно.
- Идите вы знаете куда..., - послал “их”, а сам принялся выстраивать на столе стенку из костяшек.
Полчаса тому назад меня уже звали к телефону. Подбежал к висевшему в коридоре общежития аппарату, схватил трубку, а оттуда ласковым ручейком зашелестел незнакомый девичий голосок:
- Здравствуйте, Саша. С вами говорит Лена Ковалевская. Что, не знаете меня? Ну, как же, как же, я у вас в техникуме на вечере отдыха была. Помните, в коротенькой шубке и шапочка беленькая из меха. Вы еще в гардеробе тогда мне очередь уступили.
- Что-то не помню, - дрогнувшим голосом пробормотал я.
