Поезд, отстучав две с половиной тысячи километров по землям средней России, на бреющем полете перемахнув раздольную Волгу, оставив за собою частокол нещадно дымящих труб Южного Приуралья, выкатился на широкий простор, где по обеим сторонам железной дороги степь да степь кругом. И остановился посреди степи.
- Это что за остановка: Бологое иль Поповка? - пошутил сосед по купе, такой же, как и я, видать, новичок в здешних местах. Другой, показав в окно, сказал:
- Не видишь, что ли? Приехали.
Прямо перед вагоном высилось кирпичное здание, а на нем - вывеска: “КУСТАНАЙ”. Народ потянулся к выходу. Сдернув с полки обшарпанный чемодан, направился вслед за пассажирами и я. На перроне спросил обвешанного сумками мужика:
- А город-то где?
Тот махнул в сторону еле угадываемой дороги, уходящей от станции. Асфальта почти не видно. Под ногами противно скрипит песок. Поднявшись на невысокую горку, увидел вдали скопище серых домов...
Такой была встреча с городом, в котором мне предстояло жить и работать. Поначалу назначили директором центрального книжного магазина. Но не получился из желторотого птенца руководитель торгового предприятия. Да и мечты мои были совсем о другом. Когда предложили перейти в редакцию областной газеты, я был на седьмом небе.
Потекли беспокойные будни газетчика. Частые поездки в глубинку чередовались с нудным сиденьем на всевозможных собраниях и совещаниях, изнуряющая, ограниченная жесткими сроками работа над материалами для газеты.
Кустанайская область в довоенные годы была отсталой в экономическом отношении. Это уже потом здесь были открыты богатейшие запасы ископаемых, построены Соколовско-Сарбайский горно-обогатительный комбинат, Тургайские бокситовые рудники и другие крупные предприятия, проложены сотни километров железнодорожных путей и автомобильных дорог. А тогда лишь одна железнодорожная ветка связывала областной центр с главными магистралями страны, да узкая шоссейка протянулась на какую-то сотню километров в южном направлении. Так что уделом корреспондента было преодолевать расстояния, и немалые, на попутных машинах, а то и пешком.
Особенно тяжелыми (и интересными!) были поездки в южные районы, в выжженные солнцем и забытые Богом Тургайские степи. 100 километров до Семиозерки по асфальту, а там пошла еле угадываемая грунтовая дорога, оставляющая за идущей машиной густой шлейф пыли. Вокруг насколько хватает глаз простираются буроземы, лишь местами покрытые бедной растительностью. Иногда в однообразный ландшафт вкрапливаются белые, искрящиеся в лучах солнца пятна.
- Высохшие соляные озера, - пояснил бывалый шофер.
На перегоне Амангельды-Тургай нас ждало тяжелое испытание. Стал резко усиливаться ветер, поднималась песчаная буря.
Знаете ли вы, что это такое? О, выражаясь языком Гоголя, вы не знаете, что такое пыльная буря. От себя добавлю: и дай Бог вам не знать ее.
Под сильными порывами ветра в воздух взмывает густое облако коричневой пыли, оно застилает солнце и средь бела дня становится сумрачно, жутко. Мириады песчинок с бешеной скоростью несутся над землей, слепят глаза, забиваются в рот, нос, уши. В Кустанае во время песчаных бурь, а они и там бывают, хотя и не часто, жители задраивают окна, двери, отсиживаются дома, чтобы потом, когда буря стихнет, браться за расчистку песчаных заносов. А представьте себе положение путника, которого застало это грозное ненастье в пути.
Нам повезло. Недалеко оказался какой-то аул, и мы поспешили туда, чтобы переждать бурю, а заодно и переночевать, поскольку дело шло к вечеру. Пожилой казах с тонкими висячими усами, в юрту которого мы зашли, встретил нас гостеприимно, угостил на редкость вкусным бишбармаком.
...Предчувствием приближающихся суровых испытаний жила и страна. С далекого монгольского Халхин-гола доходили тревожные вести о продолжающихся боях с японскими захватчиками. В кинотеатрах демонстрировался ура-патриотический фильм “Если завтра война”, наглядно показывавший, что в мире нет такой силы, чтобы пересилила нашу силу. Мы верили, что если враг сунет свое свиное рыло в наш советский огород, то будет уничтожен, причем на его же территории. Белокурые девицы распевали песенки, заверяя защитников Родины:
Пришла пора и мне выполнять священный воинский долг. Пасмурным днем начала октября, распростившись с друзьями на перроне вокзала, присоединился и я к команде новобранцев. И застучали по рельсам колеса...
Проходить срочную службу мне предстояло в знаменитой еще по гражданской войне Краснознаменной 51-й Перекопской дивизии. Ее части были разбросаны вдоль границы в Причерноморье на большой территории от Дубоссар на севере, до Одессы на юге. Штаб дивизии располагался в Тирасполе, на Днестре, за которым просматривалась территория Румынии.
