Юру раздели. Он мелко дрожал, даже челюсти клацали. Сдергивали рубашку нарочно грубо. Переворошили всю постель.
— Оденьтесь! — презрительно сказал Петр Петрович. — Сейчас отправитесь в карцер. Там вам будет безопаснее ждать решения. Ваши соученики могут не стерпеть…
Юра затягивал пояс, когда Петр Петрович сказал:
— Оба пояса оставьте здесь.
Петр Петрович отвел Юру в карцер и отправился к телефону, чтобы попросить кого-нибудь из Бродских прийти за украденными вещами.
5
В пансион уже в конце уроков приехала Тата. Распространив разрешение начальницы и на понедельник (гимназистки учились во второй смене), она явилась не в форме, а как взрослая, в шубке и в кокетливом платье. Она потребовала, чтобы ее провели к директору.
Директор церемонно принял ее, несколько удивившись, что по такому важному делу, как воровство, приехала столь молодая особа, а не ее мать. При разговоре присутствовали инспектор Матрешка и воспитатель Петр Петрович.
Тата непринужденно уселась против угрюмого директора, гладившего то свою прямоугольную бороду, то стриженную бобриком голову.
— Приведите гимназиста Сагайдака, уличенного в воровстве, а также принесите украденные им вещи! — распорядился директор.
— Боже сохрани, не надо! — воскликнула Тата.
— Как так не надо? — пробормотал директор.
— У нас ничто не украдено, а если речь идет о книжках и детском монтекристо, то это был мой опрометчивый подарок Юрочке Сагайдаку, нашему старому другу и соседу по имениям. — Она нарочно сказала «по имениям», хотя Сагайдаки и не были помещиками.
Директор и Матрешка удивленно уставились на Тату.
— Вы хотите, прошу извинить меня, выручить мальчика? Поверьте, дурные наклонности… — начал было директор, но Тата прервала его:
— Нет, нет! Вовсе нет! И мама полностью в курсе дела.
Петр Петрович ввел Юру. Без пояса, с опущенной головой, он исподлобья посмотрел на всех. Увидев Тату, вспыхнул, покраснел, одернул рубаху.
— Юрочка, тебя несправедливо обвинили, оклеветали!..
— Почему же вы, гимназист Сагайдак, не объяснили, что вещи были подарены вам? — строго спросил Барбос-директор.
— Он дал мне слово, что не назовет моего имени, — вмешалась Тата. — Считайте это женским капризом или романтикой, как хотите, но мы с мамой решили проверить рыцарские чувства мальчика. Разве вы не будете гордиться своим воспитанником, что он выдержал такое испытание! — обезоруживающе глядя в глаза директора, сказала Тата.
Матрешка развел коротенькими ручками. Петр Петрович ерошил свои рыжие волосы. Директор недовольно пыхтел.
— Во всяком случае, — сказал он, — все хорошо, что хорошо кончается. Сагайдак, приведите себя в порядок. Почему вы без пояса?
Петр Петрович протянул ему пояс с бляхой. Юра затянулся, исподлобья глядя на начальство, и, посмотрев наконец на Тату, улыбнулся.
Директор встал.
— Все же я полагаю, что проведенный вами эксперимент был жестоким, сударыня! — сказал он, наклонив голову в знак того, что аудиенция закончена.
Тата нимало не смутилась и, выходя вместе с Юрой в коридор, шепнула ему:
— Молодец, мой мушкетер! Теперь я смогу тебе довериться во всем. Мы друг за друга хоть на смерть!
— Сагайдак, вы пропустили занятия. Отправляйтесь готовить уроки. Товарищи объяснят вам, что задано.
Петр Петрович, сказав это, проводил Тату в вестибюль.
Когда Юра появился в зале пансиона, гимназисты толпились вокруг Гоги, обсуждая происшествие.
— Какого черта, — заорал он на Юру, — ты ввел нас в заблуждение?! А? Сказал бы сразу, что Татьяна, это моя сестра, — пояснил он окружающим, — разрешила тебе взять на время эти книжонки и монтекристо. Волнуйся тут за тебя! Дурак!
А дурак улыбался. Улыбался от радости, что Тата верна клятве, что «друг за друга хоть на смерть!». Да, он готов на это!
— Влюбленный осел! — горячился Гога. — Татьяна вскружила ему голову. Она кому угодно вскружит. Ну, он и готов в огонь и в воду. Тоже рыцарь кислых щей! А Татка жуткая авантюристка! — Это звучало у него как высшая похвала.
— Ты не смеешь так о ней говорить! Она замечательная! — закричал Юра.
— Господа, расходитесь!.. А вы, Сагайдак, готовьте уроки!
Так Юра стал на какое-то время героем гимназических разговоров.
На следующее воскресенье приехала Тата и попросила вызвать Юру Сагайдака. Но он застеснялся и убежал в столовую. Во-первых, он боялся, как бы при всех Тата не поцеловала его. Задразнят. Во-вторых, его лишили «воскресенья» за принос запрещенных книжек.
Тата, красивая и очень уверенная в себе, болтала со старшеклассниками. Она тут же, шутя, покорила полдюжины сердец и на ревнивые замечания: «Что вам мальчишка, пойдемте погуляем с нами» — отвечала: «Он мой рыцарь».
Но друзья не могли уговорить Юру выйти. И Тата согласилась погулять со старшеклассниками. Они прохаживались по тротуару перед гимназией, а Юра ревниво, тайком выглядывал из окна.
Даже Петр Петрович расчувствовался, глядя на нее, и сказал:
— Разрешаю. Иди!
А Юра ответил:
— Не пойду!
И не пошел. А потом весь класс обсуждал, правильно он сделал или нет.
