Реалисты — исконные враги гимназистов. Была бы рогатка, так сверху бы им влепить по макушкам. Эх, камешков не найдешь! Но можно снежками — под чердачными окнами в пазах еще лежит снег. Окна здесь смотрят на север. Можно сделать небольшие снежки, величиной с грецкий орех, твердые, и влепить как следует. Реалисты побегут, как австро-венгерская армия.
Бросали по очереди. Петя бросал первым. Мимо. Снежок упал на пол у парты. Бросил Юра. Снежок упал за спиной одного из сидящих. Потом Юра бросил еще раз и попал одному врагу в затылок. Тот схватился за голову, оглянулся и щелкнул сидящего сзади по носу. Тот ему в спину кулаком. Вот здорово! Театр!
Петя бросил еще раз и попал в большой лист атласа, в Африку. Реалист запрокинул голову вверх. И другие стали смотреть вверх. Друзья побежали к другому вентилятору. И снова бомбили. Двоим реалистам попали прямо в физиономии. Одна «бомба» угодила подошедшему учителю в бороду. Внизу, в классе, поднялся невообразимый шум. Реалисты указывали пальцами вверх. Учитель погрозил кулаком и исчез.
Затем мушкетеры бросили «бомбы» на неприятельские позиции еще в одном классе. Веселые и довольные своим подвигом, они отправились смотреть винтовки. На чердаке стало совсем темно.
Винтовки оказались на месте. И тут они придумали новый план: взяли две винтовки с патронами и спрятали. Если даже другие винтовки уберут или Заворуй сподличает, у них две останутся. Но тут Петя предостерегающе поднял руку: по лестнице кто-то поднимался. Друзья замерли в ожидании.
Послышался голос инспектора:
— Да… удивительно… Вы правы. Чердак не заперт.
Дверь открылась, и Матрешка грозно крикнул в темноту:
— Кто здесь?!
Ответа, конечно, не последовало.
Инспектор крикнул снова:
— Я спрашиваю, есть здесь кто-нибудь?
Тишина.
— Я третий раз требую — отзовитесь! Иначе я запру чердак на ночь, вы станете узниками и замерзнете!
Снова молчание.
— Они нашалили и, конечно, убежали, — сказал инспектор. — Прошу извинить. Я позабочусь, чтобы больше это баловство не повторялось.
— Буду премного благодарен, — отвечал чей-то глухой голос.
Дверь захлопнулась. Оба узника выползли из-за балок и прислушались. Из-за двери доносился оправдывающийся голос швейцара и гневный крик инспектора:
— Где же ключ? Безобразие!
— Найду, ваше высокородие, — отвечал швейцар. — А не найду — новый замок поставим.
Выждав немного во мраке и тишине, будущие рабочегвардейцы уже хотели удрать, но опять раздались шаги на лестнице, и они сейчас же юркнули под старые парты.
Из люка вылез Заворуй. За ним — Бугайчук.
— Винтовки в том конце, в трубе, — тихо сказал Заворуй, опуская дверцу люка.
Заворуй и Бугайчук исчезли за балками и толстыми трубами. Юра с Петей, забыв о том, что надо немедленно бежать с чердака, осторожно двинулись за ними, держась густой темноты. Они увидели, как Заворуй вынул несколько кирпичей и стал вытаскивать винтовки из кирпичного колодца. Бугайчук светил ему электрическим фонариком. Совсем как у Ната Пинкертона!
— Считайте! — прошептал Заворуй. — Вот весь товар!
— Ты говорил — двадцать, а здесь восемнадцать! — сердито сказал Бугайчук.
— Не может быть… Да? Ну платите за восемнадцать.
Громко хлопнула откинутая крышка люка. Гулко раздался голос Гоги Бродского:
— Мы их сейчас поймаем. Развернемся цепочкой по фронту во всю ширину. Не улизнут изменники!
На чердаке скрестились лучи нескольких фонариков.
Юра и Петя кинулись было вперед, потом опомнились и растянулись под пазами толстенной балки, как в окоп забрались, даже подгребли к себе песок и опилки.
— Попались, немецкие шпионы! — кричал Гога. — Бей их!
Послышались глухие удары. Крики, возня…
— Признавайся, хохол, Мазепа, кто тебя привел сюда!
— Если ударите меня, кацапы, еще раз, пожалеете! Приведу из города своих. Они вам все ребра поломают. Лучше давайте по-хорошему. Поделимся. Иначе рабочегвардейцы отберут. Они и вам и нам хуже редьки…
— Сколько же ты, хохол, просишь?
— Я требую девять штук.
— Почему девять, а не одну?
— Пятьдесят процентов гимназистов — украинцы. Я и требую половину.
— Пятьдесят процентов? Да ты насильно записал в хохлы всех. Пушкин тоже украинец?.. Да ты и считать не умеешь: половина от двадцати — десять, а не девять.
— У вас восемнадцать винтовок.
— Нет, двадцать!
— Я считал — восемнадцать!
— Врешь!.. Следите за ним, чтобы он не удрал, я пересчитаю.
После паузы снова послышался взбешенный голос Гоги:
— Украл две, вор!
— Я не вор! Может быть, Заворуй их взял.
— Ах, вот кто тебе показал! Значит, и нашим и вашим служит?.. А где он, предатель?
— Не знаю. Привел сюда и сбежал.
— Ищите Заворуя!
Его привели очень скоро. Сбегая с чердачной лестницы, он нарвался на Берга. Тот на всякий случай стукнул его хорошенько и притащил на чердак. У Заворуя из носа текла кровь. Он во всем признался. Где был спрятан чердачный ключ, знали и Сагайдак и Поленов. Они собирались убежать к рабочегвардейцам и привести их сюда за оружием. А он, Поль, только хотел спасти оружие от большевиков. И вот теперь его за это бьют…
— А где же эти два предателя?
