Может, он и отступил последним, но хвастать все равно особо нечем. Их отпугнуло само число этих гадов. Как будто вся земля только из них и состояла. Кишмя кишели. Что толку торчать на берегу, где единственное прикрытие — два чахлых кустика, а у них на всю ораву только и мощи, что несколько дюжин стрел. Все равно что идти с иголкой на пчелиный рой, такая же дурь. Здесь, на огороде, их хоть как-то можно попробовать отогнать.
Железноголовый поймет. Остается, черт возьми, на это надеяться.
Отступая, на пути они смешались еще с кем-то. Невдалеке в пестрых тенях сидел на корточках рослый, бывалого вида старикан в красном клобуке. Наверно, из карлов Золотого. Отношения между парнями Золотого и Железноголового были как у кошки с собакой. По правде сказать, не лучше, чем меж самими Гламой и Кейрмом, то есть «драть тебя с солью» — это еще мягко сказано. Хотя сейчас всем было не до этого.
— Ты видал, сколько их? — взволнованно вякнул кто-то.
— Сколько-сколько. Сотни.
— Сотни, и сотни, и сотни, и…
— Мы здесь не для того, чтобы их останавливать, — рыкнул Кудрявый. — Чуток замедлим, положим нескольких, пусть видят, с кем связались. А там, как настанет пора отваливать, отойдем обратно к Деткам.
— Отваливать, — произнес кто-то, да с такой мечтательностью, будто краше мысли ему и в башку не стучалось.
— Когда настанет пора! — остерег Кудрявый.
— С ними северяне, — заметил еще один голос. — Наверно, из людей Ищейки.
— Сволочье, — буркнул кто-то.
— Ага, сволочье. Изменники. — Старикан в красном клобуке сплюнул через валежину. — Я слышал, Девять Смертей тоже был с ними.
В ответ тишина. Это имя не придавало отваги никому.
— Девять Смертей давно уже в грязи, — дернул плечами Кудрявый. — Черный Доу его прикончил.
— Может быть. — Красный клобук выглядел мрачно, как упырь. — Только я слышал, что он здесь.
Над самым ухом Кудрявого звонко тенькнула тетива; он рывком обернулся.
— Э! Какого…
Там стоял паренек с луком в трясущейся руке.
— Ой, прости! Я не хотел, просто…
— Девять Смертей! — раздался из-за деревьев безумный от ужаса вопль. — Девять…
И захлебнулся на взвизге, перейдя в такие же сумасшедшие рыдания. Тут грянул взрыв нечеловеческого хохота, отчего у Кудрявого зачесалась потная шея. Смех какой-то звериный. А то и дьявольский. Все застыли — молча уставились, с ошалело выпученными глазами.
— Да срал я! — раздался чей-то крик.
Обернувшись, Кудрявый увидел, как, мелькая среди деревьев, удирает кто-то из парней.
— Не, с Девятью Смертями я драться не буду, — вороша за собой листву, попятился еще один.
— А ну назад, гнилье! — прорычал, размахивая луком, Кудрявый.
Но было уже поздно. Раздался еще один душераздирающий вопль, как из преисподней.
— Девять Смертей! — словно в ответ проревело из сумрака.
В деревьях мелькнули тени, блеснула сталь. Там уже бежали. Бросали удобные места за валежником, не обнажив меча, не метнув копья, не пустив стрелы. Кто-то даже позабыл на суку колчан.
— Трусы!
Трусы-то они трусы, а что делать? Вождь для острастки может разве что пнуть одного-двух отщепенцев, но когда люди пускаются наутек всем скопом, тут он бессилен.
Начальственное положение на первый взгляд кажется чем-то незыблемым, выкованным из железа, а на самом-то деле это всего лишь понятие, с которым все соглашаются. Когда Кудрявый перемахнул обратно через валежник, все уже перестали меж собой соглашаться, и здесь остались, судя по всему, лишь он да еще этот незнакомец в красном клобуке.
— Вон он! — прошипел чужак, внезапно напрягаясь. — Это он!
Безумный хохот вновь эхом заметался среди деревьев, скача и прыгая, исходя разом отовсюду и ниоткуда. Кудрявый липкой от пота рукой наложил стрелу на липкий от пота лук. Взгляд выхватывал тут и там колкие тени, когтистые лапы сучьев и тени этих когтистых лап. Девять Смертей мертв, это всем известно. А что, если все-таки нет?
— Я ничего не вижу!
Руки тряслись — ну и насрать, Девять Смертей всего лишь человек, и стрела пригвоздит его намертво так же, как любого другого. А убегать от человека, каким бы зверообразным тот ни был, Кудрявый не собирался, пусть даже все остальные разбежались, пусть хоть что угодно.
— Где же он?
— Да вон он! — прошипел красный клобук, хватая его за плечо и тыча рукой в деревья. — Вон он, ну!
Кудрявый возвел лук, впиваясь взглядом в темень.
— Я не… А!
Ребра опалила боль, и он выпустил тетиву, стрела вяло шлепнулась на листья. Снова ожог боли, и Кудрявый, изумленно глянув, понял, что его саданул этот, в клобуке. Из груди торчала ручка ножа, а ее держала рука, темная от крови. Кудрявый сгреб рубаху подлеца.
— Ка…
Закончить фразу не хватило дыхания, а сделать еще один вдох не хватило сил.
— Прости, — сказал незнакомец с болью в глазах, всаживая нож еще раз.
