— Хорошо сделано. Чисто, — мягко сказал исполин, — и по справедливости. Ибо в войне справедливо все, что ведет к победе, а величайшая победа та, что дается наименьшим числом ударов. Бетод был королем северян. И кому, как не его сыну, надлежит его сменить. Я, Стук Врасплох, вождь Ста племен, стою с Черным Кальдером.
То ли чужеземец полагал, что все, у кого здесь высокое положение, по умолчанию носят титул «Черный», или он думал, что так непременно захочет назваться сам Кальдер, или просто счел это уместным — кто его знает. Во всяком случае, прозвище мгновенно приладилось.
— И я.
На другое плечо Кальдеру легла рука Коула Ричи, а из-за спины возникло его широко улыбающееся лицо с седой щетиной.
— Я стою с моим сыном. С Черным Кальдером.
Еще бы: теперь гордый отец, чего бы не поддерживать. Доу мертв, и все меняется.
— И я.
С другой стороны подступил Бледноснег, а с ним Ганзул — и внезапно все слова, которые Кальдер считал брошенными на ветер, а семена погибшими и забытыми, распустились изумительным цветом.
— И я, — кивнул, выходя из круга своих людей, Железноголовый.
— И я, — заторопился выскочить Глама Золотой — еще не хватало, чтобы соперник его опередил, — я за Черного Кальдера!
— Черный Кальдер! — буйствовал вокруг люд, понукаемый вождями.
Крик перерастал в скандирование:
— Чер-ный Каль-дер!
Как будто это единственное, чего всем всю дорогу хотелось. Чего все ждали.
Хлад присел и стащил с головы Доу спутанную цепь. Держа на одном пальце, он протянул ее Кальдеру; покачивался алмаз, из-за крови наполовину ставший рубином.
— Похоже, победа за тобой, — сказал Хлад.
Несмотря на несносную боль, Кальдер нашел в себе силы выдавить ухмылку:
— Похоже. Но в самом ли деле?
Остатки дюжины Зобатого выскользнули из толчеи незамеченными. Чудесница по-прежнему крепко держала Бека за руку, а Легкоступ за плечо. Они уволакивали его прочь от круга, мимо дикоглазых людей, рвущих на куски штандарт Черного Доу. Сзади шли Йон с Фладдом. Уходили не только они. Когда боевые вожди Доу, спотыкаясь, лезли через его труп целовать задницу Черному Кальдеру, стали разбредаться и прочие. Те, кто чуял, куда дует ветер и прикидывал, что если вовремя не уйти, то он их сдует прямиком в грязь. Те, кто были заодно с Доу или имели счеты с Бетодом и не хотели испытать на себе милосердие его сына.
Они остановились в длинной тени камней, Чудесница, прислонив к глыбе щит, осмотрительно огляделась, но похоже, у народа свои заботы и в их сторону никто не глядел.
Она полезла под плащ, что-то оттуда вынула и шлепнула в руку Йона.
— Это тебе.
Йон, смыкая ручищу, в которой что-то позвякивало, даже слегка осклабился. Примерно то же досталось Легкоступу, за ним Фладду. Затем она протянула что-то Беку. Кошелек. И содержимое, судя по округлости, немалое. Бек стоял, неотрывно на него глядя, пока Чудесница не сунула ему этот кошель под нос.
— Тебе половина положена.
— Нет, — сказал он хмуро.
— Пойми, ты ведь новичок. Половина, это более чем…
— Мне не надо.
Теперь хмурились уже они.
— Ему, видите ли, не надо, — ухмыльнулся Легкоступ.
— Мы должны были…
Бек сам толком не знал, что они должны были делать.
— …поступить по-правильному, — выговорил он неловко.
— Поступить как? — От желчной насмешки у Йона перекосилось лицо. — А я-то надеялся, что слышал эту дерьмовщину в последний раз. Двадцать лет в этом черном деле и не огребаю за него ничего, помимо шрамов, и тут какой-то сопляк будет меня поучать, что правильно, а что нет!
Он сделал шаг к Беку, но Чудесница остановила его тычком в грудь.
— Что, интересно, правильного в том, что мертвых у нас теперь больше, чем живых? — Голос у нее был тихим, без гнева. — А? Ты знаешь, скольких друзей я потеряла за последние несколько дней? Что в этом правильного? Доу был обречен. Так или иначе, об-ре-чен. И что, нам надо было за него биться? Чего ради? Для меня он никто. Не лучше, чем Кальдер или кто-то там еще. И ты говоришь, что мы должны за них умирать? А, Красный Бек?
Бек секунду-другую молчал, приоткрыв рот.
— Я не знаю. Но денег мне не надо. Да и чьи они вообще?
— Наши, — ответила она, твердо глядя ему в глаза.
— Это неправильно.
— Тоже резак, что ли? — Чудесница медленно кивнула, и глаза у нее сделались усталыми. — Что ж, удачи тебе с этим. Оно тебе пригодится.
У Фладда вид был немного виноватый, но кошелька обратно он не отдал. Легкоступ с улыбочкой сел, скрестив ноги на лежащем щите, и напевал песенку о добрых и благородных делах. Йон с хмурой сосредоточенностью пересчитывал содержимое кошеля.
— А как бы на нашем месте поступил Зобатый? — негромко спросил Бек.
Чудесница пожала плечами.
— Да какое нам дело. Зобатого нет, ушел. Мы сами теперь должны за себя отвечать.
— Эйе. — Бек поочередно оглядел их лица. — Ну ладно.
И пошел прочь.
— Ты куда? — окликнул Фладд.
Ответа не последовало.
