Шай оставила их копать могилы, а волов пастись, а сама принялась ходить кругами, перебирая пальцами холодную траву, пытаясь разобрать следы в остатках света. Пыталась узнать, что делали враги, чтобы потом предполагать, что они сделают в будущем.
— Лэмб!
Ворча, он присел на корточки рядом, стряхивая землю с перчаток.
— Что такое?
— Похоже, что трое из них ушли. На юго-восток. А остальные продолжают двигаться на запад. Что думаешь?
— Что я могу думать? Это ты — следопыт. Хотя понятия не имею, где это ты так наловчилась…
— Просто повод поразмыслить. — Шай не собиралась признавать, что преследовать людей и уходить от погони — две стороны одной монеты. И постоянно убегая, она очень здорово наловчилась путать следы.
— Они разделились? — спросил Лиф.
Лэмб, глядя на юг, пропустил его слова мимо ушей.
— Поссорились, что ли?
— Может быть, — пожала плечами Шай. — А возможно, их послали побродить по округе, проверить, не идет ли кто-то за ними следом.
Лиф схватился за стрелу, шаря глазами по сторонам. Но Лэмб махнул рукой.
— Если бы у них хватило ума проверить, они давно уже нас обнаружили бы. — Он продолжал смотреть на юго-восток, куда, согласно предположению Шай, направились трое отбившихся. — Нет… Я думаю, им просто надоело. Наверное, дело зашло слишком далеко. А может, они подумали, что их повесят следующими. В любом случае нужно идти за ними. Рассчитываю поймать их до того, как колеса этой телеги отвалятся окончательно. Или что-нибудь отвалится от меня… — завершил он речь, карабкаясь на передок фургона.
— Но дети не с этими тремя, — набычился Лиф.
— Это верно. — Лэмб сдвинул шляпу на затылок. — Но они могут нам подсказать правильную дорогу. Нужно починить фургон, найти новых волов или добыть себе лошадей. Нам надо ехать быстрее. Возможно, у этих троих…
— Ты старый дерьмовый трус.
После недолгой тишины Лэмб кивнул на Шай.
— Мы с ней годами обсуждали этот вопрос. Вряд ли ты добавишь к нашему спору что-то новенькое.
Шай смотрела на них: мальчишка, стоящий на земле и яростно сверкавший глазами, и широкоплечий высокий старик, который спокойно смотрел на него сверху вниз.
— Мы должны поскорее вернуть детей или… — выпятил губу Лиф.
— Залазь в фургон, парень, или будешь спасать детей в одиночку.
Лиф вновь открыл рот, но Шай схватила его за рукав.
— Я хочу спасти детей так же сильно, как и ты, но Лэмб прав — там двадцать мужчин, не самых воспитанных, вооруженных и готовых на все. Мы ничего не можем поделать.
— Но ведь мы собирались спасти детей любой ценой, правда? — бросил Лиф, тяжело дыша. — Может, стоит поторопиться, пока мой брат, да и твой тоже, еще живы?
Признавая в определенной мере его правоту, Шай понимала, что все равно ничего не в силах изменить. Спокойным голосом, глядя ему прямо в глаза, она приказала:
— Забирайся в фургон, Лиф.
На этот раз он подчинился, но, усевшись среди припасов, развернулся спиной и сидел будто воды в рот набрал.
Когда Шай умостила свою избитую задницу рядом с Лэмбом, он хлестнул волов, заставляя Скейла и Кольдера неторопливо шагать.
— И что мы сделаем, когда догоним этих троих? — спросила она ворчливо, но тихо, так, чтобы Лиф не слышал. — Полагаю, они вооружены и не остановятся ни перед чем. И вооружены гораздо лучше, чем мы, не сомневаюсь.
— Я думаю, мы тоже должны не останавливаться ни перед чем.
Ее брови полезли на лоб. Этот здоровенный тихий северянин имел обыкновение со смехом бегать по пшеничному полю с Ро на одном плече и Питом на другом, на закате долго сидеть с Галли, молчаливо передавая из рук в руки бутылку, ни разу не поднял на нее руку, несмотря на то, что подростком она частенько заслуживала хорошей оплеухи, теперь рассуждал о необходимости убийства, как о чем-то обыденном.
Шай знала, что это вовсе не обыденность.
Она закрыла глаза и припомнила лицо Джега после того, как ударила его. Кровь хлынула с его лба, заливая глаза, он выполз на улицу, хрипя: «Драконица, Драконица…» Или тот приказчик в лавке, который смотрел на нее, а его рубаха чернела от крови. И глаза Додда, который уставился на стрелу, выпущенную ею в него и вонзившуюся в грудь: «За что?»
Шай сильно потерла лицо ладонью, внезапно вспотев. Удары сердца отдавались колоколом в ушах. Она закуталась в грязный плащ так, будто могла таким образом укрыться от прошлого. Но оно всегда тянулось сзади и наконец настигло ее. Ради Пита, ради Ро ей снова придется обагрить руки кровью. Не было никакого выбора тогда. Нет его и сейчас. Тех людей, которых они преследовали, не разжалобить.
— Когда мы их догоним, — спросила она негромко в сгущавшейся тьме. — Ты будешь мне подчиняться?
— Нет, — коротко ответил Лэмб.
— Что? — Он так долго выполнял все ее распоряжения, что Шай опешила, услыхав возражение.
Лицо Лэмба кривилось, будто он сдерживал боль.
— Я поклялся твоей матери, когда она умирала. Я поклялся беречь ее детей. Пита и Ро… Но, я думаю, к тебе это тоже относится. Не правда ли?
— Наверное… — неуверенно пробормотала она.
