Но и грязный инструмент может служить справедливой цели и с помощью их можно добиться достойного результата, не правда ли? Лорсен надеялся, что докажет — да, можно. Мятежник Контус скрывался где-то в пустошах, подготавливая тайком новый мятеж и новую резню. Он должен послужить уроком для остальных и чтобы на Лорсена снизошла слава поимщика главного бунтаря. Последний раз он взглянул сквозь очки на Сквордил, пока еще спокойный, и, сняв их, спустился по склону.
У подножья Темпл негромко беседовал с Коской. Умоляющие нотки в его голосе раздражали особенно сильно.
— Но, может быть, нам следует поговорить с жителями…
— Обязательно, — не стал спорить Коска. — Но после того как пополним припасы фуража.
— Вы имеете в виду, ограбим их.
— Ох, уж эти законники! — Генерал хлопнул Темпла по плечу. — Ну, все видят насквозь!
— Наверняка существует лучший способ…
— Я потратил всю жизнь, разыскивая хотя бы один из них, и этот путь привел меня сюда. Темпл, мы ведь подписали договор, и ты прекрасно понимаешь, что инквизитор Лорсен желает видеть, что мы выполняем свою часть сделки. Не так ли, инквизитор?
— Я даже настаиваю на этом, — проскрипел Лорсен, разглядывая Темпла в жгучем солнечном свете.
— Если ты хотел избежать кровопролития, — продолжал Коска, — нужно было поговорить заранее.
— Но я говорил… — моргнул стряпчий.
Старик вскинул расслабленные руки, указывая на наемников, которые вооружались, взбирались в седла, выпивали «на посошок»… В общем, каждый по-своему готовились к насилию.
— Не достаточно убедительно, очевидно. Сколько у нас людей, готовых идти в бой?
— Четыреста тридцать два, — немедленно ответил Балагур. Короткошеий сержант, на взгляд Лорсена, совмещал в себе две основные черты — безмолвную угрозу и страсть к точным числам. — Кроме шестидесяти четырех, которые не захотели принять участие в походе, было одиннадцать дезертиров с тех пор, как мы покинули Малков, и пятеро захворали.
— Что ж, определенная убыль неизбежна, — Коска пожал плечами. — Но чем меньше людей, тем больше славы достанется каждому. Верно, Суорбрек?
Писатель — смехотворная прихоть в этой компании — казался не слишком уверенным.
— Я… затрудняюсь…
— Славу посчитать трудно, — сказал Балагур.
— Как верно подмечено! — восхитился Коска. — Так же, как честь и достоинство, а также все прочие жизненно необходимые качества, которые трудно пощупать. Но чем меньше у нас людей, тем выше прибыль каждого оставшегося участника.
— А прибыль посчитать можно.
— А также почувствовать, взвесить и предъявить, — добавил капитан Брачио, неспешно потирая свое необъятное брюхо.
— Очень логичным доводом, продолжающим тему, — Коска подкрутил навощенные кончики усов, — будет замечание, что все самые высокие из существующих идеалов не стоят одного-единственного гроша.
— В таком мире я не смог бы жить, — Лорсен вздрогнул от сильнейшего омерзения.
— И все же вы в нем живете, — усмехнулся Старик. — Джубаир на исходной?
— Скоро будет, — проворчал Брачио. — Мы ждем сигнала от него.
Инквизитор выдохнул сквозь стиснутые зубы. Толпа безумцев ожидает знака от наиболее сумасшедшего из них.
— Еще не слишком поздно, — говорил Суфин тихо, чтобы остальные его не слышали. — Мы можем это остановить.
— А зачем это нам? — Джубаир обнажил меч.
Он видел страх в глазах Суфина, чувствовал жалость и презрение к нему. Страх рождается от ложной гордыни. От веры в то, что не все на свете происходит по воле Бога и человек способен что-то изменить. Но ничего изменить нельзя. Джубаир понял это много лет назад. С тех пор он не знал страха.
— Этого хочет Бог, — сказал он.
Большинство людей отказываются принимать правду. Вот и Суфин уставился на него, как на безумца.
— С чего бы это Богу хотелось покарать невиновных?
— Не тебе судить об их невиновности. И это при том, что человеку не дано постичь замысел Бога. Если он желает кого-то спасти, то должен отклонить мой меч.
— Если это — твой Бог, — Суфин медленно покачал головой, — я не хочу в него верить.
— Что бы это был за Бог, если бы твоя вера могла хоть в малой степени иметь для него значение? Или моя, или еще кого-то там… — Джубаир поднял меч, и солнечный свет скользнул вдоль стального клинка, подчеркнув многочисленные отметины и зарубки. — Можешь не верить в этот меч, но он поразит тебя. Он — Бог. И все мы служим ему по-разному.
Суфин снова покачал головой, как будто мог хоть сколько-то изменить ход событий.
— Какой священник научил тебя всему этому?
— Я нагляделся на этот мир и понял, чего он стоит на самом деле. — Джубаир оглянулся через плечо — его люди собрались на опушке, при оружии и в доспехах, и с нетерпением на лицах ждали начала атаки. — Мы готовы напасть?
— Я был там, — Суфин ткнул пальцем в сторону Сквордила. — И них три констебля, и двое из них — придурки, каких свет не видывал. Не думаю, что нужны такие сильные меры, как атака. Так ведь?
