Миссионер Ашджид стоял в толпе, молитвенно воздев руки к небу, словно его работа была самой важной, и молил небеса утихомирить воду. Шай не замечала, чтобы наступило успокоение. Ни реки, ни ее самой, черт дери!
— Прямо, прямо держи! — рычал Свит, осадив обтекающую лошадь на намытом островке. Он снова решил отдохнуть. Аж зло брало, как часто.
— Прямо держи! — звучал позади голос Маджуда, вцепившегося в козлы фургона так сильно, что удивительно — как еще не оторвал.
Похоже, он боялся воды, что весьма удивительно для первопроходца.
— А как вы думаете, старые ленивые мудаки, я чем занимаюсь? — прошипела Шай, толкая пятками усталую лошадь и с силой дергая за веревку. — Жду, пока нас в море смоет?
Такой исход не казался невероятным. Они собирали волов в упряжки по шесть, восемь или даже двенадцать голов и впрягали в самые тяжелые повозки, но все равно беспокойства хватало. Если фургоны не срывались на стремнину, угрожая уплыть, то, напротив, застревали в глине на отмелях.
Вот, к примеру, как один из фургонов Бакхорма только что. Теперь Лэмб, забравшись в воду по пояс, приподнимал его заднюю ось, а Савиан, свесившись с коня, лупил по крупу переднего вола. Причем так старался, что Шай забеспокоилась — сохранит ли несчастное животное целыми кости. Но в конце концов фургон тронулся, а Лэмб устало вскарабкался в седло. Если тебя зовут не Даб Свит, то тяжелой работы тебе хватит с избытком.
Но работа никогда не пугала Шай. С раннего детства она поняла — получив задание, следует посвятить себя его решению. Так и время летит незаметно, и по шее не получишь. Потому она усердно трудилась в юном возрасте, будучи на побегушках, на ферме, уже зрелой женщиной, а в промежутке — грабила людей и чертовски в этом преуспела, хотя тут уж лучше промолчать. Теперь ее работой стали поиски брата и сестры, но поскольку судьба подбросила переправу через реку на волах, Шай полагала, что приложит к тому все усилия, невзирая на вонь, усталость в дрожащих руках и заливающуюся в задницу воду.
Наконец она выбралась на островок. Животные обтекали и пыхтели, под колесами хрустела галька. Лошадь под Шай дрожала, и это была уже вторая за сегодняшний день.
— И это гребаный брод, по-твоему? — перекрикивая рев воды, спросила она у Свита.
Он усмехнулся, сморщив обветренное лицо.
— А как бы ты это назвала?
— Течением, таким же, как и везде, пригодным для того, кто хочет утопиться.
— Надо было сказать, что ты не умеешь плавать.
— Я-то могу, но из сраного фургона лосось никакой, зуб даю.
— Ты разочаровываешь меня, девочка, — легонько двинув пяткой, развернул коня Свит. — Я думал, ты любишь приключения!
— Чтоб по своей воле? — Она повернулась к Лифу: — Ты готов?
Парень кивнул.
— А ты?
Маджуд слабо махнул рукой.
— Боюсь, я никогда не буду готов. Пойдем, пойдем…
Вновь потуже обмотав руку веревкой, Шай представила себе лица Ро и Пита и отправилась следом за Свитом. Холод охватил ее лодыжки, потом бедра. Волы пристально вглядывались в противоположный берег. Лошадь фыркала и трясла головой — никому не хотелось стать мокрее, чем раньше.
— Легче, легче! — командовал Лиф, размахивая кнутом.
Им оставалась последняя, самая глубокая, протока. Вода бурлила вокруг волов, вспениваясь белыми бурунами выше по течению. Шай натягивала веревку, заставляя упряжку войти в воду наискось, чтобы не смыло с выбранного направления. Фургон трясло и раскачивало. Вначале под водой скрылось днище, потом и оси больших колес, а вскоре и сам он наполовину поплыл. Весьма дерьмовая лодка из повозки.
Вдруг один из волов потерял опору под ногами — вытянул шею, стараясь изо всех сил удержать ноздри над водой. За ним — второй. Выпученные глаза испуганно вращались. Веревка натянулась. Шай обмотала ее еще туже и всем весом налегла. Пенька соскользнула с перчатки, больно врезаясь в кожу предплечья.
— Лиф! — зарычала Шай сквозь зубы. — Гони их…
Один из передней упряжки поскользнулся, лопатки ходуном заходили под землисто-серой шкурой. Он развернулся вправо, сбивая с ног напарника. Река потащила их в сторону. Веревка дернулась, едва не вырвав руку Шай из сустава, а ее саму из седла, прежде чем она успела сообразить, что же происходит.
Теперь передние волы барахтались и постепенно стягивали на глубину следующую пару, а Лиф орал и стегал наотмашь кнутом. Точно так же он мог бы лупить реку, которой, впрочем, и так доставалось большинство ударов. Шай тянула, напрягая все силы. С таким же успехом она могла бы увлекать за собой дюжину мертвых волов. Кстати, именно такими они скоро и станут.
— Мать вашу! — выдохнула она.
Веревка внезапно соскользнула с руки, виток за витком обжигая кожу. Кровь смешалась с водяными брызгами, оседая на лице и мокрых волосах. Испуганно мычали волы. Испуганно стенал Маджуд.
