Фургон полз боком — вот-вот поплывет. Опасно накренился. Вожак упряжки нащупал копытом дно, а Савиан гнал его, рыча от ярости. Шай откинулась назад и тянула, тянула, тянула… Веревка рвалась из рук. Лошадь дрожала. Мелькнул далекий берег. Люди кричали и махали руками. Их голоса, свое хриплое дыхание, мычание животных — все смешалось у нее в голове.
— Шай!
Голос Лэмба. И сильное плечо рядом. Теперь она знала, что может разжать ладонь.
Как тогда, когда она упала с крыши сарая и Лэмб поднял ее: «Все хорошо. Тише, тише». Солнце, пробивающееся через веки, вкус крови во рту… Но страха не оставалось. И много позже, через несколько лет, он перевязывал ожоги на ее спине: «Ничего, скоро пройдет…» А когда она возвращалась домой после тех черных лет, не зная, кого или что там встретит, то увидела его, сидящего на крыльце с той же улыбкой, что и обычно: «Хорошо, что ты вернулась». Как будто она уезжала ненадолго. И крепкие объятия, от которых она почувствовала скапливающиеся на ресницах слезы…
— Шай?
— Ох…
Лэмб усадил ее на берег. Вокруг мелькали расплывчатые лица.
— Ты в порядке, Шай? — кричал Лиф. — Она в порядке?
— Отойдите от нее!
— Дайте ей воздуха!
— Я дышу… — проворчала она, отмахиваясь от доброжелательных рук и пытаясь сесть, хотя понятия не имела, что из этого получится.
— Может, тебе лучше посидеть немного? — спросил Лэмб. — Тебе надо…
— Все хорошо, — отрезала она, подавив желание блевать. — Пострадала моя гордость, но ничего — заживет. — В конце концов, там хватало шрамов. — И рука поцарапана. — Стянув зубами перчатку, она вздрогнула — каждый сустав правой руки пульсировал болью — и зарычала, попытавшись пошевелить дрожащими пальцами. Свежий ожог от веревки обвивался вокруг предплечья, как змея вокруг ветки.
— Выглядит плохо! — Лиф хлопнул себя по лбу. — Моя вина! Если бы я…
— Нет ничьей вины. Только моя. Я должна была отпустить гребаную веревку.
— Я один из тех, кто благодарит тебя, что не отпустила. — Маджуд только теперь отцепил закостеневшие на сиденье пальцы. Он накинул одеяло на плечи Шай. — Пловец из меня никудышный.
Шай покосилась на него, но тут в горле опять запершило, и она уставилась в мокрую гальку прямо перед собой.
— А ты не задумывался, что путешествие через двадцать рек без мостов может быть ошибкой?
— Всякий раз, как только мы пересекаем одну из них. Но что делать торговцу, который чует запах прибыли на том берегу? И хотя я терпеть не могу опасности, но прибыль все-таки люблю сильнее.
— Это то, что нам нужно. — Свит водрузил шляпу на голову и замер напротив. — Побольше корыстолюбия! Отлично! Так, представление окончено, она еще жива! Распрягайте волов и обратно. Оставшиеся фургоны через реку не перелетят.
Корлин с сумкой в руках протиснулась между Лэмбом и Лифом. Опустилась на колени рядом с Шай, беря ее за руку и взглядом заставляя замолчать. У нее было такое выражение, будто она точно знала, что правильно, и никому и в голову не могло прийти переспросить.
— С тобой все будет хорошо? — спросил Лиф.
— Можете продолжать, — отмахнулась Шай. — Все идите работать.
Она знала, что когда много людей начинает ее жалеть, то ей становится неловко до свербежа в заднице.
— Ты уверена? — Лэмб глядел на нее сверху вниз и от этого казался еще больше.
— Должна заметить, что у всех вас есть занятия более важные, чем мешать мне, — бросила Корлин, уже осматривая раны.
Они убрались в сторону брода. Лэмб кинул последний сочувственный взгляд через плечо. Корлин принялась перевязывать предплечье Шай быстрыми уверенными движениями, не тратя времени попусту и очень умело.
— Думала, они так и будут торчать здесь… — Вытащив из сумки маленькую бутылочку, Корлин сунула ее Шай.
— Вот это — лечение что надо! — Шай сделала осторожный глоток и поджала губы от крепкого напитка.
— А почему оно должно быть плохим?
— Всегда поражалась, что некоторые не могут сами себе помочь.
— Верно подмечено. — Корлин оглянулась на брод, где катили вручную ветхий фургон Джентили к дальнему берегу. Один из старичков-старателей махал тощей рукой, когда колесо завязло на отмели. — Не все они годятся для такого путешествия.
— Я думаю, большинство из них неплохие люди.
— Когда-нибудь ты построишь лодку, соберешь всех хороших людей, и поглядим, как она поплывет.
— Пробовала. Я утонула вместе с ними.
Уголок рта Корлин дернулся.
— Почему-то мне кажется, что я была в том плавании. Ледяная вода, не правда ли? — Лэмб присоединился к Савиану. Два старика напряглись, и от их усилий фургон сдвинулся с места. — Видишь, как много в этих диких краях сильных мужчин. Трапперы и охотники проводят под крышей не больше одной ночи за век. Эти люди свиты из дерева и кожи. И все-таки, мне кажется, я не видела мужчин сильнее, чем твой отец.
— Он мне не отец, — буркнула Шай и добавила: — Твой дядя тоже не из слабаков.
Корлин отрезала бинт резким взмахом маленького ножа.
— Может, нам разогнать волов и заставить этих двоих старых ублюдков таскать фургоны?
— Пожалуй, скорость передвижения увеличилась бы.
— Думаешь, Лэмб даст запрячь себя в хомут?
— Да легко. Но не знаю, как Савиан отнесется к кнуту.
