— Мы преодолели долгий путь. — Лэмб осторожно поставил свой стакан на стол, хотя Шай и заметила в нем признаки беспокойства. Например, побелевшие от напряжения суставы пальцев. — Я ценю ваше гостеприимство, но не настроен страдать херней. Где Кантлисс?
— У меня тоже редко бывает настроение, чтобы страдать херней, — грубое слово в устах Мэра казалось жестким вдвойне, но она выдержала взгляд Лэмба не как человек с утонченными манерами, а как человек, на которого не надавишь вот так запросто. — Кантлисс появится в городе через сорок три дня.
Шай никогда не впадала в отчаяние. Мгновение ей понадобилось, чтобы поразмыслить, трогая языком щель между зубами, о несправедливости, которая свалилась на ее задницу, потом перешла к действию.
— Что это за волшебное число — сорок три дня?
— К тому времени противостояние в Кризе достигнет высшей точки.
— А мне показалось, оно уже достигло. — Шай кивнула на окно, через которое прорывались приглушенные звуки городского безумия.
— Не в этот раз, — сказала Мэр, протягивая бутылку.
— А почему бы и нет? — согласилась Шай.
Лэмб со Свитом тоже не отказывались.
Вообще, в Кризе отказываться от глотка спиртного — то же самое, что отказываться от глотка воздуха. Особенно когда выпивка очень даже недурна, а воздух — хуже дерьма.
— Восемь лет мы глядим друг на друга через улицу. Я и Папаша Кольцо. — Мэр проплыла по комнате к окну, глядя на шумную потасовку внизу. Ее походка казалась такой плавной и ровной, что возникал вопрос: не приделала ли она к ногам колеса? — Когда мы пришли сюда, то ничего этого не было — только старая долина. Ну, двадцать жалких лачуг среди развалин, где зимовали трапперы.
— Думаю, вы произвели на них впечатление, — хихикнул Свит.
— Они привыкли ко мне очень быстро. Восемь лет вокруг нас рос город. Мы пережили чуму, четыре набега духолюдов, еще два — разбойников, опять чуму, а после большого пожара восстановили все и даже еще лучше. Так что мы оказались подготовленными к тому, что будет найдено золото и люди хлынут в Криз. Восемь лет мы смотрели друг на друга через улицу, скалили зубы, и вот наконец-то дело подошло почти к войне.
— Вы достигли предела? — спросила Шай.
— Вражда наша плохо сказывается на заработках. Мы решили уладить дело согласно правилам рудокопов, которые действуют здесь в настоящее время, и, уверяю вас, люди относятся к ним очень серьезно. Мы исходили из предположения, что город — это участок, на который заявляют права двое старателей. Победитель получает все.
— Победитель чего? — спросил Лэмб.
— Поединка. Это не мой выбор, а предложение Папаши Кольца. Поединок. Боец против бойца. Без правил. На арене, расположенной в древнем театре.
— Бой на арене, — пробормотал Лэмб. — До смерти, я полагаю?
— Скорее, да, чем нет. Такие поединки обычно заканчиваются смертью. Даб Свит рассказал мне, что у вас, возможно, есть определенный опыт в подобных делах.
Северянин глянул на Свита, потом на Шай и, когда повернулся к Мэру, проворчал:
— Есть немножко.
Было время, когда Шай хохотала бы до упаду, услыхав о том, что Лэмб имеет отношение к поединкам до смерти. Но сейчас это нисколько не казалось забавным.
— Мне кажется, — Свит хихикнул и поставил стакан на стол. — Мне кажется, здесь мы можем не темнить, а?
— О чем это ты? — удивилась Шай.
— О Лэмбе, — ответил Свит. — Вот о чем. Знаешь, кого называют волком в овечьей шкуре?
Лэмб оглянулся на него.
— Знаешь, мне кажется, я знаю, куда ты можешь засунуть свое мнение.
— Волк! — Старый разведчик погрозил пальцем и при этом выглядел довольным донельзя. — Это безумное предположение возникло, когда я наблюдал, как девятипалый северянин убил к чертям собачьим двоих разбойников в Эверстоке. Когда я увидел, как ты раздавил Санджида, словно козявку, подозрение переросло в уверенность. Признаюсь честно, именно это я имел в виду, когда говорил, что ты и Мэр можете оказаться полезными друг другу…
— Ах, ты умный маленький говнюк. — Проворчал Лэмб. Глаза его разгорелись, жилы на могучей шее вздулись. — Советую в следующий раз осторожнее срывать маски, ублюдок. Тебе может не понравиться то, что под ними!
Свит вздрогнул. И Шай вздрогнула. Уютная комната внезапно напомнила бойцовую яму — место, очень опасное для беседы. Только Мэр улыбнулась, как будто все это — не более чем шутки старых друзей, мягко взяла дрожащую руку Лэмба и вложила ему в пальцы стакан с выпивкой.
— Папаша Кольцо нашел человека, который будет драться за него, — продолжала она, как всегда спокойно. — Северянин по кличке Золотой.
— Глама Золотой? — Лэмб откинулся на спинку стула, будто стеснялся своей вспышки.
— Я слышала это имя, — произнесла Шай. — Слышала, что только дурак может поставить против него на поединке.
— Все зависит от того, кто выйдет против него. Ни один из моих людей в подметки ему не годится, но вы… — Она наклонилась вперед, источая сладкий аромат духов, редких, как золото, среди ядреных запахов Криза. Даже у Шай вспотела шея. — Ну, исходя из того, что я слышала от Свита. Вы — лучший.
В прежние времена и над этими словами Шай смеялась бы до упада. Сейчас она даже не улыбнулась.
