— Значит, твой будет единственным и неповторимым. Люди будут толпой валить, только чтобы посмотреть.
— Полторы марки в день. Иначе Карнсбик потребует мою голову!
— Не хотелось бы, чтобы твоя смерть была на моей совести. Две. Но с едой и жильем.
Темпл протянул руку.
Маджуд принял ее без всякого воодушевления.
— Да, Шай Соут подает ужасный пример торговли без уступок.
— Ее твердость уступает лишь твердости мастера Карнсбика. Может, им нужно вести дела совместно?
— Два шакала не поделят падаль.
Они пожали ладони друг друга. А потом решили еще раз осмотреть участок. За время беседы он нисколько не улучшился.
— Прежде всего нужно очистить землю, — сказал Маджуд.
— Согласен. Ее настоящее состояние — прегрешение против заповедей Бога. Не говоря уже об опасности болезней. — Еще один местный житель появился из-под шалаша, сооруженного из тряпок, провисших настолько глубоко, что, скорее всего, елозили по полу внутри. Он отрастил длинную белую бороду, к сожалению, недостаточно длинную, чтобы прикрыть его мужское достоинство, поскольку другой одежды, кроме пояса с большим ножом в ножнах, у него не имелось. Вышел, уселся прямо в грязь и принялся яростно обгрызать голую кость. — Похоже, и в этой работе помощь мастера Лэмба нам понадобится.
— Вот и чудесно! — Маджуд хлопнул его по плечу. — Я пошел искать северянина, а ты принимайся за очистку участка.
— Я?
— А кто же еще?
— Я — плотник, а не помощник шерифа.
— День назад ты был священником и скотогоном, а за некоторое время до того — стряпчим. Человек с такой уймой талантов, несомненно, справится.
Маджуд вприпрыжку помчался по улице.
Темпл поднял глаза от мерзости, которую предстояло убрать, к синему небу.
— Боже, я не говорю, что не заслужил этого, но, похоже, тебе очень нравится меня испытывать. — Подкатал штанины и шагнул к голому нищему с костью, слегка прихрамывая — ягодица, в которую ткнула мечом Шай, еще побаливала.
— Добрый день! — воскликнул он.
Человек косо глянул на него, продолжая обсасывать мосол.
— Вот уж не думаю так, мать твою! У тебя забухать есть?
— Мне кажется, тебе стоит остановиться.
— У тебя, малыш, должна быть хорошая гребаная причина, чтобы цепляться ко мне.
— Причина у меня есть. А вот сочтешь ты ее хорошей, я не знаю.
— Ну, попытайся.
— Дело в том, — рискнул приступить Темпл, — что скоро мы начинаем стройку на этом участке.
— Ты хочешь меня прогнать, что ли?
— Я надеялся, что смогу убедить тебя уйти.
Голый внимательно осмотрел объедки, не нашел больше и следов мяса и швырнул в Темпла. Кость отскочила от рубахи бывшего стряпчего.
— Ни в чем ты меня не убедишь, если не нальешь.
— Дело в том, что участок принадлежит моему нанимателю, Абраму Маджуду, и…
— Кто говорит?
— Что — кто говорит?
— Я че, заикаюсь, мать твою? — Нищий выхватил нож привычным, и довольно красноречивым, движением — большое, нет, правда, очень большое лезвие, сверкало в лучах утреннего солнца чистотой, которую особо подчеркивала окружающая грязь. — Я спрашиваю — кто это говорит?
Темпл отшатнулся и уперся во что-то твердое. Оборачиваясь, он ожидал увидеть еще одного обитателя уродских палаток и, по всей видимости, с еще большим клинком — один Бог знал, сколько в Кризе гуляло ножей, почти не отличавшихся размерами от мечей. И испытал огромное облегчение при виде нависающего над ним Лэмба.
— Я говорю, — сказал северянин голому. — Ты можешь наплевать на мои слова. Можешь даже слегка помахать этой железкой. Но только потом обнаружишь ее в своей заднице.
Человек окинул взглядом клинок, по всей видимости, сожалея, что не обзавелся оружием поменьше, и застенчиво произнес, убирая нож:
— Думаю, мне лучше уйти самому…
— И я так думаю, — кивнул Лэмб.
— Могу я забрать свои штаны?
— Да забирай уже, мать твою!
Он нырнул под навес и появился через мгновение, завязывая пояс самой рваной части одежды из тех, что Темпл когда-либо видел.
— Палатку я оставлю, если вам все равно. Она не очень новая…
— И не говори, — поддакнул Темпл.
Человек замешкался.
— А все-таки насчет выпивки…
— Пошел вон! — рыкнул Лэмб, и нищий помчался прочь, будто его собаки за пятки кусали.
— А вот и ты, мастер Лэмб! — Маджуд переходил улицу, двумя руками подтягивая штаны, выставив напоказ тощие темные лодыжки. — Я хотел уговорить тебя поработать на меня, а ты уже здесь! И весь в работе!
— Я? Нет…
— Но если бы ты помог нам расчистить участок, я был бы рад предложить скромное вознаграждение…
— Не стоит.
— Правда?! — Блеклое солнце отразилось от золотого зуба Маджуда. — Если ты сделаешь мне одолжение, я готов считать тебя другом до смерти!
— Должен предупредить — быть моим другом опасно.
— Мне думается, дело того стоит.
— Особенно если поможет сберечь несколько монет, — добавил Темпл.
— У меня сейчас достаточно денег, — сказал Лэмб. — Но у меня всегда недостаток в друзьях. — Он хмуро глянул на бродягу в исподнем, который высунул голову из палатки. — Эй, ты!
Человек скрылся, как черепаха в панцирь.
— Если бы все были так любезны… — Маджуд повернулся к Темплу.
— Не каждый был вынужден продать себя в рабство.
