— В фамое февфе, — пробурчал Иней, подталкивая Морроу к загону.
— Лучше б ты и дальше целовал зад пьянице Хоффу. Не надо было вообще высовываться со своей фермы. Да, тяжело вставать на рассвете и кормить свинок… но ты бы жил.
— Постойте! Погогркхл…
Секутор зашел к нему сзади и, схватив за плечо, вонзил нож в шею. Потом спокойно — будто рыбу потрошил — вспорол секретарю горло, изнутри.
Кровь хлынула на ноги Глокте, и он отшатнулся. Скривился от прострела боли в искалеченной ноге.
— Твою мать! — прошипел он сквозь стиснутые десны. Глокта чудом успел схватиться за оградку загона, иначе валяться бы ему в поросячьем дерьме. — Нельзя было просто придушить?
Секутор пожал плечами:
— Результат один.
Морроу, цепляясь за вспоротое горло, упал на колени. Очки съехали ему на нос.
Глокта проследил, как секретарь Маровии заваливается на спину и сучит ногой, оставляя в дерьме длинные борозды.
«Жаль бедных хрюшек, им не увидеть, как юный мастер Морроу спускается с холма, вернувшись из блистательной столицы и изведав жизни, полной приключений. Он больше не выйдет к ним холодным ранним утром, когда дыхание вырывается паром изо рта…»
Глокта все еще цеплялся за оградку загона, когда конвульсии секретаря затихли.
«И когда это я стал таким?.. Не сразу, постепенно. Один поступок свинцовым грузом ложится на другой, мы следуем путем, с которого нельзя свернуть, и всякий раз находим себе оправдание. Делаем что должны, делаем что говорят, выбираем что проще. За один раз приходится решать по одной досадной проблеме. И в один прекрасный день замечаем, как стали… такими».
Глокта наморщил нос, поглядел на окровавленные сапоги и вытер их о штанину Морроу.
«Ладно, у меня еще будет время пофилософствовать. Пока же надо подкупать чиновников, шантажировать знать, подтасовывать результаты выборов, убивать секретарей и запугивать любовников… Столько ножей, и всеми жонглирую я. Если один падает на пол, другой должен лететь вверх. Острые клинки летают прямо над твоей головой. И легче со временем и не становится».
— Наши друзья-волшебники вернулись в город.
Секутор приподнял маску и почесал под ней.
— Маги?
— Первый из ублюдков, собственной персоной, и его компания отважных героев. Он, его недоносок-ученик и женщина. Да, и навигатор. Следи за этим стадом — вдруг получится выкрасть одного поросеночка. Пришла пора узнать, что они замыслили. Ты еще не расстался с тем чудным домиком у воды?
— Разумеется, нет.
— Вот и отлично. В кои-то веки мы на шаг опередим запросы его преосвященства. Только Сульт заикнется о расследовании, мы сразу преподнесем ему ответы на все вопросы.
«И хозяин наконец погладит меня по головке».
— С этими что делать будем? — Секутор мотнул головой в сторону трупов.
Глокта вздохнул:
— Без сомнений, свиньи слопают все.
Глокта тащился в сторону Агрионта по пустеющим улицам города, на который опускалась темнота. Торговцы закрывали лавочки, домовладельцы зажигали огни: сквозь щели в ставнях в полутемные переулки сочился свет ламп.
«Счастливые семьи садятся ужинать. Любящие отцы в компании любимых жен и обожаемых детишек. Их жизни столь важны и наполнены смыслом… с чем от души всех и поздравляю».
Глокта впился оставшимися зубами в пустые десны, пытаясь поддерживать ритм шагов; он потел, нога все сильнее пылала от боли.
«Но меня не остановит столь жалкий кусок мяса».
Боль от лодыжки поднялась до колена, оттуда перекинулась на бедро и дальше, по спине к черепу.
«Столько усилий, и все ради смерти секретаришки средней руки, который работал совсем рядом с Допросным домом. Проклятая трата времени, вот что это было, проклятая…»
— Наставник Глокта?
К нему почтительно приблизился незнакомец, лицо которого оставалось в тени. Глокта прищурился, пытаясь разглядеть его.
— Я вас…
Сработано было ловко. Он и не заметил второго незнакомца, пока ему на голову не накинули мешок, заломили руку за спину и толкнули вперед. Оступившись, он выронил трость, и та со звоном покатилась по булыжнику мостовой.
— А-айгх!
Обжигающая боль полыхнула в спине, и он тщетно попытался вырваться. Его быстро успокоили, и больше ему ничего не оставалось, как смирно пыхтеть в темноте. Глокте резво связали запястья, потом чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и, приподняв над мостовой, куда-то быстро понесли. Он едва касался ногами булыжника.
«Давненько я так быстро никуда не ходил».
Хватка была не то чтобы грубой, но и не слабой.
«Профессионалы. Уж куда выше классом тех олухов, на которых раскошелился Морроу. Кто бы ни заказал меня, он не дурак. Вот только кто он?
Сам архилектор или враг Сульта? Соперник в борьбе за престол? Верховный судья Маровия? Лорд Брок? Кто-то другой из открытого совета? Или вообще гурки? Эти никогда не питали ко мне дружеских чувств. А может, банкирский дом „Валинт и Балк“ решил наконец взыскать с меня долг? Мог я недооценить капитана Луфара? Или это просто наставник Гойл не пожелал более делить работу с калекой?»
В конце концов список набрался приличный, и определиться с выбором было непросто.
Вокруг, причем очень близко, были слышны шаги.
«Мы в узком переулке».
