— Нам будет очень не хватать маршала Берра. Он был стойкий солдат и отважный лидер.
— Настоящий патриот, — продолжил Поулдер, прижав одну руку к груди, словно боялся, как бы она не лопнула от переизбытка эмоций. Губы Поулдера дрожали. — Патриот, отдавший жизнь за отчизну! Для меня было честью служить под его началом.
От такого лицемерия хотелось блевать, но Вест понимал: армия нуждается в этих двоих. Ищейка и его люди, покинув холмы, сейчас пробираются на север, ведут Бетода в западню. Если армия Союза не поторопится им на выручку, король Севера их настигнет. Ищейка лишь загонит себя и своих парней в могилы.
— Ужасная потеря, — произнес Вест, провожая взглядом траурную процессию. — Воздадим честь памяти маршала, продолжим войну.
Крой сдержанно кивнул.
— Отлично сказано, полковник. Северяне за все заплатят!
— Так точно. Пора выдвигаться. Мы потеряли много времени, от нашей точности зависит…
— Что-что? — Поулдер уставился на Веста как на умалишенного. — Выдвигаться? Без приказа? Без соблюдения надлежащего порядка?
Крой громко фыркнул.
— Это невозможно.
Поулдер яростно замотал головой.
— Забудьте! Даже думать забудьте!
— Маршал Берр успел отдать четкие распоряжения…
— Обстоятельства переменились, — невыразительно произнес Крой. — Пока закрытый совет не даст четких указаний, мои полки и на волосок не сдвинутся с места.
— Генерал Поулдер, уж вы-то…
— В сложившемся положении я не могу не согласиться с генералом Кроем. Наши позиции должны оставаться прежними, пока закрытый совет не изберет нового короля, а тот не назначит лорда-маршала.
Два генерала смерили друг друга полными ненависти и недоверия взглядами.
Раскрыв рот, Вест застыл как громом пораженный. Пройдет несколько дней, прежде чем весть о смерти Берра достигнет Агрионта, и еще несколько — прежде чем о решении короля станет известно здесь. И то если король найдет замену лорду-маршалу немедленно. Отсюда до Уфриса — долгие мили перехода через лес, а дальше — многие лиги пути по соленому морю до Адуи. При самом лучшем раскладе пройдет неделя, но правительство ввергнуто в хаос…
Армия останется здесь и будет бездействовать, Бетод свободно уйдет с холмов, перебьет Ищейку и его друзей, а после спокойно вернется на прежние позиции. Позиции, при штурме которых погибнет бессчетное число солдат Союза, когда назначат наконец лорда-маршала. Погибнет бесцельно и бесполезно. Не успел гроб с телом Берра скрыться из виду, как дела пошли так, словно Берр и не командовал армией вовсе. Вест буквально задыхался от страха, гнева и отчаяния.
— Но Ищейка и его северяне — наши союзники… Они рассчитывают на помощь!
— Мне очень жаль, — заметил Крой.
— И впрямь, прискорбно, — обронил Поулдер, резко втянув воздух. — Поймите, полковник Вест, ситуация вышла из-под контроля.
Крой сдержанно кивнул.
— Мы ничего не можем поделать. Совсем ничего.
В отчаянии Вест взирал на двух генералов. Его обуревало то же чувство беспомощности, что он испытывал, когда принц Ладислав приказал форсировать реку, когда принц Ладислав приказал наступать. То же чувство он испытывал, блуждая в тумане, когда кровь застила ему глаза, и Вест понимал, что бой проигран. Чувство, когда остается только смотреть. Вест клялся, что больше ничего подобного себе не позволит. И виноват во всем, наверное, он сам.
Нельзя давать обещаний, которых сдержать не можешь.
День выдался жаркий, и сквозь большие витражные окна лился солнечный свет, отбрасывая цветные пятна на плиточный пол Круга лордов. Обычно в этом просторном помещении — даже в самую знойную пору — царила прохлада, однако сегодня здесь явно не хватало воздуха. Джезаль, изо всех сил стараясь не нарушать стойку «смирно», то и дело одергивал пропотевший воротник формы.
Последний раз он стоял на этом месте, прижимаясь спиной к изогнутой стене, в день, когда распустили гильдию торговцев шелком. Подумать только, прошел всего год, а столько всего успело случиться. Тогда он думал, что никогда еще в Круге лордов не бывало так тесно, никогда еще в нем не собиралась такая большая и возбужденная толпа. Как же он ошибался.
Скамьи, что занимали бо́льшую часть помещения, чуть не трещали под представителями благороднейших дворян Союза, а воздух гудел от их возбужденных, наполненных страхом голосов. Весь открытый совет ждал, затаив дыхание: плотно, плечом к плечу, в отороченных мехом мантиях, надев серебряные и золотые цепи, что выделяли их как глав семейств. Джезаль в политике смыслил не больше, чем в лесных грибах, но даже он проникся торжественностью происходящего. Открытое голосование, выборы нового высокого короля Союза!.. От возбуждения захватывало дух. Казалось, важнее мероприятия и представить нельзя.
