Глокта дернул головой, но шейные позвонки не дали обернуться. Пришлось смотреть краешком глаза. Впрочем, зря он засуетился.
«Даже не оборачиваясь, я мог бы понять, кто это тявкает».
Байяз поднялся с места и снисходительно смотрел на открытый совет.
«Вовремя, вовремя».
Члены совета разразились негодующими возгласами.
— Как вы смеете вмешиваться?
— Лорд Брок! Я голосую за Брока!
— Новая династия!
Байяз не переставал улыбаться.
— Но что если старая династия продолжится? Что если можно будет начать все заново? — Маг выразительным взглядом обвел лица своих коллег по закрытому совету. — И сохранить все то доброе, что есть в сложившемся правительстве? Не лучше ли залечить старые раны, чем наносить новые?
— Это как? — усмехнулись из зала.
— О чем вы?
Улыбка Байяза сделалась шире.
— У короля остался незаконнорожденный сын.
Знать разом ахнула, а Брок вскочил с места.
«Словно у него под задом сработала пружина».
— Вы оскорбляете собрание! Это возмутительно! Порочите память короля Гуслава!
«Похоже, наш овощ не только пускал слюни, но был тем еще развратным фруктом».
К Броку присоединились другие члены открытого совета: кто-то покраснел от негодования, кто-то побледнел от ярости. Старики потрясали кулаками и выкрикивали что-то злобное в сторону мага. Люди на скамьях визжали, хрюкали, вертелись и дергались.
«Совсем как свиньи в загоне — плеснешь им ведро помоев, поднимут шум и гам».
— Стойте! — закричал архилектор, вскинув руки. Неужто уловил проблеск надежды во тьме? — Погодите, милорды! Вы ничего не потеряете, если послушаете! Как ни горька правда, ее надо принять! Ведь мы все за правду!
Глокта с трудом сдержал смех.
«Ну, конечно, ваше преосвященство, правда всегда была вашей единственной заботой».
Гвалт, однако, понемногу стих. Вскочившие было на ноги вельможи, пристыженно возвращались на места.
«Инстинкт подчинения закрытому совету из них так просто не вытравишь. Как любую старую привычку. Особенно привычку повиноваться. Спросите у собак моей матушки».
Бубня и ворча, лорды садились, позволяя Байязу продолжить.
— Милорды наверняка слышали о Карми дан Рот? — Ропот с балкона возвестил о том, что имя всем знакомо. — Она была любимой фавориткой юного короля. Причем настолько любимой, что понесла от него. — Ропот сделался громче. — Я всегда питал искреннюю любовь к Союзу и одним глазом приглядывал за его благополучием. Пусть даже благодарности мне за это доставались скупые. — Байяз слегка скривил губы, глянув на членов закрытого совета. — Когда упомянутая мною дама умерла в родах, я отдал ребенка на воспитание в благородную семью. Чтобы взрастить его и обеспечить надлежащим образованием — на случай, если однажды наша держава окажется без наследника трона. И вот, как я погляжу, мои действия себя оправдали.
— Ложь! — вскричал кто-то. — Ложь!
Толпа не поддержала невидимого крикуна. Напротив, люди шептались озадаченно, с любопытством.
— Родной сын?
— Бастард?
— Он сказал Карми дан Рот?
«Они слышали о ней, слышали сплетни, и потому Байяз завладел их вниманием, заставил задуматься: не стоит ли поверить в сказку о бастарде?»
Лорду Броку одних слухов было мало.
— Откровенное вранье! Досужие сплетни и пустые догадки не убедят наше собрание! Яви нам, так называемый первый из магов, яви нам этого бастарда, если сможешь. Используй свою магию!
— Обойдусь без магии, — усмехнулся маг. — Сын короля уже здесь, среди нас. — На галерке ахнули от испуга, дворяне в зале — от удивления, закрытый совет и помощники пораженно умолкли, глядя, как Байяз указывает в сторону стены. — Это не кто иной, как полковник Джезаль дан Луфар!
Искалеченную ногу и спину Глокты свело судорогой, лицо задрожало как оживший холодец, во рту зашатались редкие зубы. Пораженное тиком веко задергалось, словно мушиное крылышко.
Лорды в зале принялись шептаться, словно эхо, повторяя последнее слово Байяза: «Луфар, Луфар, Луфар…»
«Что за гребаные шутки?!»
Советники застыли: кто пораженно раскрыв рот, кто злобно сощурившись. Побледневшие члены закрытого совета за столом раскрыли рты. Побледневшие избранные на балконе прижимали ладони к губам. Джезаль дан Луфар, рыдавший от жалости к себе, когда Ферро штопала ему лицо, Джезаль дан Луфар — протекающий бурдюк с мочой, воплощение заносчивости и тщеславия, Джезаль дан Луфар, которого она звала принцессой Союза, получил шанс еще до конца дня сделаться королем.
Ферро не сумела сдержаться.
Запрокинув голову, она резко закашлялась и чуть не захлебнулась слюной. Из глаз брызнули слезы, в груди заклокотало, колени сами собой подогнулись. Она выла, рыдала, ухватившись за перила балкона и едва успевая утирать рот. Смеялась она нечасто, даже не помнила, когда был последний раз. Но Джезаль дан Луфар — и король?
Это было смешно.
