Послышались гневные шаги, и из темноты к костру выступил Черный Доу, за ним Тул и Круммох. Выражение на лице Доу было хмурое, под стать имени. Одна рука у него была перебинтована, покрыта грязью и кровью.
— Зацепили? — спросил Логен.
— Тьфу! — Доу присел рядом. — Так, царапина. Гребаные плоскоголовые! Сожгу их всех!
— Что остальные?
Тул улыбнулся.
— Я себе мозоли натер, пока камни вниз швырял. Но я сволочь крепкая, переживу.
— Зато мне работы почти не нашлось, — грустно произнес Круммох. — Детки присматривали за моим оружием и вынимали стрелы из мертвых. Хорошая работенка для детей, приучает к виду покойников. Впрочем, луне бой понравился, да и мне тоже.
Логен облизнул зубы.
— Не волнуйся, Круммох, будет тебе еще драка. У Бетода на всех мяса хватит.
— Никогда не видел, чтобы плоскоголовые нападали вот так, — засомневался Доу. — Лезли прямо на стену, без лестниц и крючьев. Шанка не больно умны, но и не тупы. Они любят устраивать засады, красться во тьме и выслеживать. Если нужно, они бросаются в бой очертя голову, как безумные, но чтобы вот так, добровольно, переть на стену… не нормально это.
Круммох издал громоподобный смех.
— Шанка дерутся против людей за других людей, вот что не нормально. Ненормальные нынче времена настали. Может, плоскоголовыми управляет ведьма Бетода? Подготовила ритуал, внушила им ненависть к нам?
— Ага, и потрясла сиськами у зеленого пламени, — добавил Тул.
— Луна с нами, потому что мы правы, друзья, на этот счет не сомневайтесь! — Круммох потряс костяным ожерельем. — Луна любит нас, и мы не умрем, пока…
— Скажи это тем, кто сегодня вернулся в грязь. — Логен мотнул головой в сторону свежих могил, вырытых в дальней части крепости. В темноте почти не было видно холмиков.
Здоровяк-горец лишь улыбнулся.
— По мне, так они счастливчики. Их теперь никто не потревожит. Когда припечет, нам еще посчастливится, если ляжем вдесятером в одну яму. А то живым станет спать негде. Могила на двадцать человек! И не говори, что прежде такого не видал и не рыл ям.
Логен поднялся на ноги.
— Может, и рыл, но мне это не нравилось.
— Еще как нравилось! — проревел ему вслед Круммох. — Меня не обманешь, Девять Смертей!
Логен не стал оборачиваться. На стене развесили факелы, через каждые десять шагов; они светили в темноте яркими пятнами пламени, привлекая ночных насекомых. Часовые опирались на копья, держали луки и мечи наготове, всматривались в ночь. Бетод любил нанести неожиданный удар.
Он поднялся на стену и, положив руки на липкие камни зубцов, всмотрелся в далекие огни, что горели в долине. Костры в лагере Бетода и их собственные костры под стеной — чтобы вовремя разглядеть, если какой хитрый ублюдок вздумает подкрасться в темноте. В кругах света виднелись тенистые камни и изувеченные, утыканные стрелами трупы плоскоголовых.
Логен почувствовал, что позади кто-то есть: спину начало покалывать. Краем глаза он попытался разглядеть, кто идет к нему в темноте. Может, Трясучка пришел свести счеты и сбросить его вниз? Трясучка или еще кто из сотен затаивших зло на Логена, о котором сам он не помнит? Положив руку на нож, Логен оскалился, готовый развернуться и бить.
— Неплохо мы сегодня держались, да, — произнес Ищейка. — Потеряли меньше двадцати человек.
Вздохнув с облегчением, Логен опустил руку.
— Да, неплохо. Но Бетод только начал, он проверяет нашу оборону, ищет слабину, смотрит, можно ли нас взять измором. Время — самое ценное, и он это знает. Самое ценное на войне. День или два для него дороже стада плоскоголовых. Если он поймет, что может разгромить нас быстро, то с потерями считаться не станет.
— Тогда лучше не подпускать его к себе, так?
Из темноты доносилось эхо от ударов кузнечных и плотницких молотов.
— Они там что-то сооружают. Что-то, что поможет им преодолеть ров и взобраться на стену. Лестницы и все такое. Бетод, если сумеет, возьмет нас быстро, а если придется — то и задержится.
Ищейка кивнул.
— Значит, не подпускаем его к стене. Если все пойдет по плану, скоро подоспеет Союз.
— Хорошо если так. Когда полагаешься на планы, они частенько разваливаются.
— Его великолепие великий герцог Осприйский желает укрепить отношения…
Джезалю ничего не оставалось, кроме как сидеть и улыбаться в течение бесконечного дня. Его лицо и зад болели. Посол все разглагольствовал, оживленно размахивая руками. Конечно, время от времени словесный поток прерывался, чтобы толмач мог перевести банальные, избитые фразы на общее наречие.
— …великий город Осприя всегда имел честь считать себя другом вашего достославного отца, короля Гуслава, и сейчас хочет единственно продолжать дружеские отношения с правительством и народом Союза…
