— Что ж, вы знаете куда больше моего. Помнится, я читал о падающих с неба камнях. Кто-то утверждает, будто это осколки звезд, кто-то — что это осколки хаоса, вылетевшие из ада. К ним опасно прикасаться. Они чудовищно холодны.
«Холодны?»
Глокте почудилось, что его шеи вновь коснулось ледяное дыхание. Он с трудом поборол желание обернуться.
— Расскажите об аде.
«Хотя вряд ли ты знаешь о нем больше моего».
— Что?
— Ад, старик. Другая сторона.
— Говорят, именно оттуда берется магия, если вы, конечно, верите в подобные вещи.
— Жизнь научила меня судить непредвзято.
— Широко мыслящий ум — как широко раскрытая рана…
— Да, мне говорили… Так что там с адом?
Библиотекарь облизнул обвисшие губы.
— Легенда гласит, что некогда нижний мир и наш были едины, и демоны ходили по земле. Великий Эус изгнал их и огласил Первый закон: запрещено касаться Другой стороны, разговаривать с демонами и заниматься вратами между этим и нижним мирами.
— Значит, Первый закон?
— Сын Эуса Гластрод жаждал силы и могущества; презрев отцовское наставление, он раскрыл тайну врат, призвал демонов и обрушил их на своих врагов. Из-за его глупости пали Аулкус и Старая империя. Когда он уничтожил самого себя, он оставил врата приоткрытыми. Впрочем, я не большой знаток материала.
— А кто знаток?
Старик поморщился.
— Где-то здесь были книги. Очень старые, прекрасные книги, ровесники мастера Делателя. В них говорилось о природе Другой стороны. О границе между мирами. О вратах и замка́х. О Рассказчиках Тайн, способах их призвать и подчинить. Много чего интересного… и неправдоподобного.
— Говорите, книги были?
— Они уже несколько лет как не стоят на моих полках.
— Где же они? У кого?
Старик нахмурился.
— Вам ли задавать такие вопросы…
— Довольно! — Глокта обернулся, насколько позволили спина и шея. У подножия лестницы стоял Зильбер, распорядитель Университета, на его каменном лице застыло выражение непривычного ужаса.
«Словно он увидел призрак. Или даже демона».
— Закончим на этом, наставник! Благодарим вас за визит.
— Закончим? — Тут уже нахмурился сам Глокта. — Его преосвященству это не…
— Я знаю, чего желает или не желает его преосвященство.
«Неприятно знакомый голос».
По лестнице не спеша спустился наставник Гойл и, обойдя Зильбера, ступил в тень между полок.
— Да, закончим. Мы сердечно благодарим за визит. — Яростно выпучив глаза, он наклонился к Глокте. — И пусть он будет последним.
Поднявшись по лестнице, Глокта заметил в обеденном зале разительные перемены. За грязными окнами темнело вечернее небо, в тусклых подсвечниках горели свечи.
«А главное, сюда набежали две дюжины практиков инквизиции».
Двое узкоглазых уроженцев Сулджука смотрели сквозь прорези в маске на Глокту с одинаковым выражением, будто близнецы; они сидели, закинув ноги в черных сапогах на древний обеденный стол, рядом с двумя парами изогнутых мечей в ножнах. У окна стояли трое смуглых бритоголовых практиков: у каждого на поясе висело по топорику, а за спиной — по щиту. Высокий и тощий, похожий на березу практик стоял у камина; на лицо ему ниспадали длинные светлые локоны. Подле него Глокта заметил другого практика — коротышку, почти карлика, за поясом у которого поблескивали ножи.
Глокта узнал здоровенного северянина по прозвищу Камнедробитель, вспомнил его по первому визиту в Университет.
«Кажется, все это время он практиковал — и очень настойчиво — дробление камней собственной рожей».
Скулы его имели неправильную форму, как и надбровные дуги, переносица смотрела резко влево. Разбитое лицо ужаса внушало не меньше, чем зажатый в огромной ручище молот. Хотя молот страшил, конечно же, больше.
В общем, в комнату набилась толпа убийц. Вооруженных до зубов.
«Похоже, наставник Гойл пополнил ряды своего цирка уродцев».
В центре этого сброда, как у себя дома, стояла практик Витари и, тыкая по сторонам пальцем, раздавала указания.
«Ни за что бы не подумал, что в ней живут материнские инстинкты, впрочем, у всех нас есть скрытые таланты».
Глокта вскинул руку и поинтересовался:
— Кого убиваем?
Взгляды собравшихся разом обратились к нему. Витари подошла к Глокте, сведя брови над веснушчатой переносицей.
— Вы что здесь делаете?
— То же я могу спросить и у вас.
— Если вы понимаете, что пойдет вам на пользу, то не спрашивайте вообще ни о чем.
Глокта улыбнулся.
— Если бы я понимал, что пойдет мне на пользу, я бы не лишился зубов. Теперь вопросы — все, что у меня осталось. Ну, и какой вам прок рыться здесь, в пыли?
— Это не мое дело и уж тем более не ваше. Ищете предателей — загляните для начала в собственный дом.
— Что бы это значило?
Наклонившись к нему, Витари прошептала:
— Вы спасли мне жизнь, так позвольте отплатить тем же: уходите. Уходите и больше не возвращайтесь.
Глокта дохромал до тяжелой двери своего кабинета.
«В том, что касается Байяза, мы в расследовании не продвинулись ни на шаг. Нет ничего, что вызвало бы столь редкую улыбку его преосвященства. Призыв и подчинение. Боги и демоны. Сплошные вопросы».
Глокта торопливо вставил ключ в замочную скважину. Ему не терпелось поскорее рухнуть на стул, разгрузить больную ногу.
