— Тереза… — Она продолжала чопорно махать рукой толпе. — Понимаю, мы совсем чужие друг другу, но… я бы хотел поближе узнать вас. — Уголки ее губ лишь слегка дрогнули в ответ. — Конечно, такой оборот событий стал для вас ударом, как и для меня. Если я могу хоть что-нибудь сделать… дабы облегчить…
— Мой отец считает, что этот брак пойдет на пользу моей стране, и долг дочери — повиноваться. Рожденные для высокого положения с младых ногтей учатся приносить себя в жертву.
Она повернула к нему свою идеальную голову, сидящую на идеальной шейке, и улыбнулась. Немного вымученно, но оттого не менее лучезарно. С трудом верилось, что столь гладкое и совершенное лицо сотворено из плоти, как любое другое. Казалось, оно высечено из камня и отполировано, или сделано из фарфора. Он взирал на лик Терезы как на нечто волшебное и думал о том, холодны ее губы или теплы? Ему очень хотелось поскорей это выяснить. Она наклонилась к нему и, накрыв его руку своей — теплой, очень теплой и, несомненно, из плоти, — произнесла с напевным стирийским акцентом:
— Вам определенно стоит поприветствовать свой народ.
— Э-э… да, — промямлил Джезаль, у которого пересохло во рту. — Да, конечно.
Глокта, стоя рядом с Арди, хмуро глядел на двери Круга лордов. Там, за огромными створками, происходила церемония бракосочетания.
«До чего радостный, волнующий день!»
Наверняка гулкие речи Маровии эхом отражаются от золоченого купола, счастливая пара с легкими сердцами дает торжественные клятвы. Лишь избранных счастливчиков допустили засвидетельствовать торжественное событие.
«Остальные, поклоняйтесь издалека».
Таких, кто хотя бы издалека хотел побывать на церемонии, была целая толпа. Огромной площади Маршалов не хватало, чтобы всех вместить. В ушах у Глокты звенело от возбужденного гомона.
«Льстивая толпа заждалась богоданных монархов».
Глокта качнулся вперед, назад, в сторону, шипя и морщась, пытаясь разогнать кровь в ноющих ногах, унять судороги.
«Так долго ждать на одном месте, неподвижно, это, знаете ли, настоящая пытка».
— Сколько можно венчаться?
Арди выгнула темную бровь.
— Может, они там не удержались и решили исполнить супружеский долг прямо на полу, в Круге лордов?
— Да сколько же им нужно времени?
— Обопритесь на меня, если хотите, — оттопырила локоть Арди.
— Калека опирается на пьяного? — Глокта нахмурился. — Отличная из нас пара.
— Не нравится — падайте и лишитесь остатков зубов. Я от этого хуже спать не стану.
«Пожалуй, стоит поймать ее на слове. В конце концов, что плохого, если…»
Тут раздались первые восторженные крики, их подхватывало все больше голосов, пока от ликования не задрожал воздух. Двери Круга лордов наконец распахнулись, и король и королева Союза, держась за руки, вышли под яркий солнечный свет.
Даже Глокта невольно признал, что пара — просто ослепительна. Подобно монархам из древних преданий, они стояли в белоснежных одеяниях, сверкая вышивкой в виде золотых солнц на спине длинного платья королевы и плаща короля. Оба они были высоки и стройны, изящны, увенчаны сияющими коронами с большими бриллиантами.
«Такие молодые, красивые, и обоих ждет такая счастливая, богатая жизнь при власти. Ура! Ура обоим! Кусок сухого дерьма, что сидит у меня в груди вместо сердца, трепещет от радости!»
Глокта наконец оперся о локоть Арди и, наклонившись к ней, изобразил самую кривую, зловещую улыбку, на какую был способен.
— Неужели наш король действительно прекраснее меня?
— Оскорбительная чушь! — Она выпятила грудь и, вскинув голову, громко фыркнула. — А я затмеваю красотой Жемчужину Талина!
— О, конечно, дорогая, истинно так. По сравнению с нами, эти двое — просто пара нищих!
— Отребье.
— Калеки.
Они захихикали, а монаршая чета тем временем двинулась по площади под бдительной охраной рыцарей-телохранителей. Позади на почтительном расстоянии шли одиннадцать членов закрытого совета, включая Байяза. Маг, разодетый в свои колдовские одежды, улыбался не менее широко и радостно, чем новобрачные.
— Он мне даже не нравился, — прошептала Арди. — Если уж на то пошло. По-настоящему не нравился.
«И в этом мы полностью сходимся».
— Не надо слез. Вы слишком остроумны, чтобы быть счастливой с таким олухом.
Арди судорожно вздохнула.
— Согласна. Но мне было так скучно, одиноко, я устала…
«И напилась, чего уж там».
Арди сокрушенно пожала плечами.
— С ним я не чувствовала себя обузой. Я чувствовала себя… желанной.
«И что же заставляет тебя думать, что я хочу об этом знать?»
— Желанной, говорите? Какая прелесть. А теперь?
Арди печально опустила взгляд, и Глокта ощутил слабенький укол вины.
«Полно, совесть ест лишь тех, кому больше не о чем беспокоиться».
— Мне тяжело, как будто я его все же любила.
Он увидел, как на мгновение на ее шее проступили тонкие жилки.
— Казалось, это я его дурачила, а вышло, что сама осталась в дурах.
— Хех.
«Как редко получается по-нашему».
Новобрачные тем временем скрылись из виду; мимо проходили последние из лакеев и телохранителей; грохот аплодисментов постепенно смещался в сторону дворца.
«У них впереди блестящее будущее, в котором нам, позорным тайнам прошлого, не место».
