— Ага, задали, — пробормотал Ищейка, — вот только и они внакладе не остались. Не уверен, сколько еще мы атак выдержим. — Бочки со стрелами почти опустели, да и камни подходили к концу. — Надо послать людей, обобрать мертвых! — крикнул он своим через плечо. — Собрать, что можем, пока еще можем!
— В такое время стрел много не бывает, — согласился Тул. — Если прикинуть, сколько мы этих ублюдков из-за Кринны прибили сегодня, то завтра у нас копий будет больше, чем было.
Ищейка выдавил мрачную ухмылку.
— Очень мило с их стороны принести нам оружие.
— Ага, если у нас закончатся стрелы, они заскучают. — Тул заржал и хлопнул Ищейку по спине так, что у него клацнули зубы. — Мы отлично поработали! Ты отлично поработал! Мы всё еще живы, а!
— Не все. — Ищейка взглянул на труп одного из своих лучников: старик, почти весь седой; из шеи торчала грубо сработанная стрела. Не повезло ему схлопотать стрелу в такой сырой день, но за успехи в бою надо расплачиваться. Ищейка нахмурился, глядя на погружающуюся во тьму долину. — Где застряли эти чертовы союзники?
Ну, хотя бы дождь перестал. Надо благодарить судьбу за маленькие радости жизни: когда удается посидеть у дымящегося костра после ливня. Надо благодарить жизнь за маленькие радости, когда каждая минута может стать последней.
Сидя в одиночестве у слабенького огня, Логен бережно мял правую ладонь. После целого дня, что он сжимал меч Делателя, кожа покрылась волдырями и стала болезненно нежной. На голове тоже почти не осталось живого места. Рану на ноге жгло, однако ходить это не мешало. Все могло для него закончиться куда хуже. Погибли шестьдесят с лишним человек; их складывали в братские могилы, по десять на яму, как и обещал Круммох. Шесть с лишним десятков вернулись в грязь, еще больше ранено — и многие тяжело.
В стороне, у большого костра, Доу громко хвастался, как засадил клинок одному варвару прямо в пах. Тул заржал в голос. Логен больше не чувствовал себя частью отряда. А может, он никогда ею и не был. Люди, с которыми он сражался и которых победил. Которым зачем-то даровал жизнь. Люди, которые ненавидели его больше смерти и все равно были обязаны идти за ним. И дружеских чувств они питали к нему едва ли больше, чем тот же Трясучка. Возможно, Ищейка был его единственным верным другом во всем Земном круге, но даже в его глазах Логен время от времени видел прежнее сомнение, прежний страх. Он задумался, увидит ли он этот страх прямо сейчас, когда Ищейка приблизился к нему в темноте.
— Думаешь, они ночью нападут?
— Рано или поздно Бетод атакует в темноте, — ответил Логен. — Но сначала измотает нас как следует.
— Думаешь, сможет сильнее, чем сейчас?
— Думаю, скоро узнаем. — Логен поморщился, вытянув ногу. — Мне помнилось, что подобное дерьмо дается легче.
Ищейка фыркнул. Не засмеялся даже, просто дал Логену понять, что оценил шутку.
— Память — вещь волшебная. Помнишь Карлеон?
— Еще бы не помнить. — Логен глянул на отсутствующий палец и сжал кулак. — Раньше все казалось проще. За кого драться, ради чего… идешь в бой и не думаешь.
— Ну нет, я-то думал, — возразил Ищейка.
— Правда? Что ж ты молчал?
— А ты бы стал меня слушать?
— Нет. Вряд ли.
Некоторое время они просидели в тишине.
— Думаешь, выживем? — спросил наконец Ищейка.
— Может быть. Если Союз придет завтра или послезавтра.
— Придут ли они вообще?
— Может, и придут. Остается надеяться.
— На голой надежде далеко не уедешь.
— Не уедешь вообще. Но как тут не надеяться? Может, повезет?
Ищейка нахмурился, глядя в костер.
— Может, может… сплошные «может».
— Война, что поделаешь.
— Кто бы мог подумать, что мы зависим от южан, которые должны решить это дело за нас.
— У нас бы самих силенок не хватило. Надо смотреть правде в глаза.
— Правде в глаза, говоришь? Тогда скажи: мы выживем?
Подумав немного, Логен ответил:
— Может быть.
В темноте раздались хлюпающие шаги, и к костру подошел Трясучка. Его голову, скрывая рану, обхватывала серая повязка, из-под которой свисали мокрые сальные патлы.
— Вождь, — произнес он.
Ищейка улыбнулся, поднимаясь на ноги, и хлопнул Трясучку по плечу.
— Молодец, Трясучка, ты хорошо потрудился. Рад, что ты с нами. Мы все рады. — Он пристально посмотрел на Логена. — Все мы. Пойду, пожалуй, попробую отдохнуть. Увидимся, когда на нас снова нападут. Ждать придется недолго.
Сказав это, он скрылся в темноте, оставив Логена и Трясучку вдвоем.
Наверное, Логену стоило взяться за нож и следить, как бы Трясучка не дернулся, но он слишком устал, все тело ныло. Он просто смотрел, как Трясучка, плотно сжав губы, опускается напротив на корточки — медленно и неохотно, с таким видом, будто надо сожрать нечто протухшее.
— На твоем месте, — произнес он наконец, — я бы дал тем ублюдкам меня завалить.
— Пару лет назад я бы так и поступил.
— Что изменилось?
Логен подумал немного и пожал ноющими плечами.
— Стараюсь быть лучше.
— Думаешь, этого достаточно?
— А что еще остается?
Трясучка нахмурился, глядя в костер.
— Я хотел сказать… — Он пожевал губами, будто пробуя слова на вкус, и наконец выплюнул: — Я… благодарен тебе. Ты мне сегодня спас жизнь, я не забуду.
