«Сойдет пристроить мою несчастную задницу».
Мофис шуршал бумагами и скрипел пером, подписывая документы.
— … Нет, этому отказываем. — Он взялся за печать, деревянная ручка которой блестела, отполированная за долгие годы использования. Промокнул как следует в поддоне с красными чернилами и с пугающей решительностью опустил ее на документ.
«И надо полагать, эта печать раздавила в лепешку какого-нибудь купца. Так беззаботно разрушено чье-то дело и жизнь? Жену и детей вышвырнули на улицу… Крови не пролилось ни капли, никто не кричал, и тем не менее тут уничтожают людей, как мы уничтожаем их в Допросном доме, только без особых усилий».
Глокта проследил за тем, как выбежал из кабинета клерк.
«Или просто отказали в мелком кредите? Кто знает…»
Дверь плавно и очень тихо затворилась.
Мофис положил перо — четко параллельно краю стола. Затем взглянул на Глокту.
— Я искренне признателен, что вы так быстро откликнулись на приглашение.
Глокта фыркнул.
— Тон вашего приглашения не предполагал задержек. — Морщась, он обеими руками приподнял больную ногу в грязном сапоге и возложил ее на соседний стул. — Надеюсь, вы отплатите взаимностью и сразу перейдете к делу? Я чрезвычайно занят.
«Мне еще уничтожать магов и свергать королей. И если же ни то ни другое не удастся, то моей глотке предстоит свидание с ножом, а трупу — с морем».
Мофис даже бровью не повел.
— И вновь вынужден сказать, что мои наниматели не в восторге от того, в каком направлении движется ваше расследование.
«Да неужели?»
— У ваших нанимателей бездонные кошели и скудное терпение. Чем на сей раз я оскорбил их трепетные чувства?
— Вашим расследованием о родословной нашего нового короля, его августейшего величества Джезаля Первого. — Глокта прижал пальцем дергающееся веко и облизнул пустые десны. — В особенности их беспокоит ваш интерес относительно персоны Карми дан Рот, обстоятельств ее безвременной кончины и степени близости ее дружбы с королем Гуславом Пятым. Такое объяснение сути дела вас устраивает?
«Оно, пожалуй, даже чересчур подробное».
— Мои изыскания едва ли начались. Удивляюсь степени осведомленности ваших нанимателей. Они узнали об этом из хрустального шара или из волшебного зеркала?
«Или от кого-то из Допросного дома, кто любит поболтать. Или, возможно, от кого-то, кто очень близок ко мне».
Мофис вздохнул.
— Я предупреждал, что им известно все, и это — не преувеличение. Настоятельно рекомендую свернуть расследование.
— Поверьте на слово, — одними губами пробормотал Глокта, — что мне плевать на происхождение короля, однако его преосвященство с нетерпением ждет результатов. Что ему передать?
Мофис смотрел на Глокту глазами, полными сочувствия.
«Не меньше, чем у камня, сочувствующего другому камню».
— Моих нанимателей не заботит, что вы доложите архилектору, особенно с учетом ваших обязательств перед ними. Вижу, вы в затруднительном положении, однако, строго говоря, у вас нет выбора, наставник. Полагаю, надо пойти к архилектору и выложить ему историю нашего сотрудничества. Рассказать о подарке, который вы приняли от моих нанимателей, об условиях, на которых они вам его преподнесли, и о том, как вы нас отблагодарили. Возможно, его преосвященство не так жесток к тем, кто нарушает верность.
— Хех — фыркнул Глокта.
«Будь я наивным дурачком, принял бы это за шутку. Мы оба знаем, что его преосвященство чуть милостивее скорпиона».
— Или же прояви́те больше верности моим работодателям и сделайте, как они требуют.
— Когда я подписывал проклятый чек, они
— Не мне об этом говорить, наставник, и не вам спрашивать. — Мофис стрельнул глазами в сторону двери, потом наклонился через стол и очень тихо произнес: — Если мой собственный опыт чего-то стоит, то… не ждите конца. Мои наниматели заплатили. А они всегда получают то, за что уплачено. Всегда.
Глокта сглотнул.
«Выходит, они купили мое смиреннейшее послушание. При других обстоятельствах я бы и не возражал. Покорности во мне не меньше, чем в любом другом человеке, а то и больше. Но только архилектор требует от меня того же. Два всезнающих и беспощадных хозяина, противостоящих друг другу, — это уж слишком. Вдвое больше, чем слишком. Но, как любезно изволил заметить Мофис, у меня нет выбора».
Глокта спустил ногу со стула, оставив на нем длинный грязный след, и через боль начал медленно вставать.
— Что-нибудь еще, или ваши наниматели желают лишь того, чтобы я не подчинился прямому приказу самого могущественного человека Союза?
— Они желают, чтобы вы также наблюдали за ним.
Глокта замер.
— Что-что?
