— Союз находился под моим контролем с тех самых пор, как я его сколотил во времена так называемого Гарода Великого. Разумеется, иногда, в критические минуты, приходилось вмешиваться — вот как сейчас, например. Но в основном я занимаю позицию стороннего наблюдателя. Стою за кулисами, если можно так выразиться.
— Там, наверное, душно и пыльно.
— К сожалению, приходится мириться с некоторыми неудобствами, вызванными необходимостью. — Первый из магов сверкнул белозубой улыбкой. — Публике нравятся красивые марионетки, а кукловода стараются не замечать. Его вид напоминает людям о ниточках на их собственных запястьях. Вот Сульт заметил что-то за занавесом, и для всех начались неприятности.
Байяз щелчком сбил с доски фигуру. Она упала и тихонько закачалась на столешнице.
— Что ж, предположим, вы и впрямь великий архитектор, сотворивший для нас… — Глокта повел рукой в сторону окна. — «… Очаровательную панораму разрушения». — Все это. За что такая щедрость?
— Позвольте мне сознаться в личной заинтересованности, наставник. У Кхалюля были гурки, готовые сражаться за него. Мне понадобилась своя армия. Даже самым лучшим генералам нужны солдаты. — Он небрежно двинул вперед пешку. — Даже самым лучшим бойцам нужна броня.
Глокта выпятил губу.
— А со смертью Феекта вы остались без защиты.
— Именно. Голый, как младенец. В мои-то годы! — Байяз сокрушенно вздохнул. — И не в самом лучшем положении. Кхалюль готовился к войне. Мне следовало раньше озаботиться выбором подходящего преемника, но я увлекся книжной премудростью. С возрастом годы убыстряют свой бег, легко забыть, как недолговечна жизнь человека.
«И как легко ее прервать».
— Со смертью Золотого канцлера образовался вакуум, — пробормотал Глокта, размышляя вслух. — Сульт и Маровия увидели возможность захватить власть и управлять народом сообразно своим представлениям.
— Весьма бредовым представлениям, должен заметить. Сульт мечтал вернуть страну в воображаемое прошлое, где каждый знал свое место и поступал, как приказано. А Маровия… Ха! Маровия хотел передать власть народу. Голосования? Выборы? Мнение простого люда?
— Да, он об этом упоминал.
— Надеюсь, вы не преминули выразить должное презрение. Власть народу? — осклабился Байяз. — Ему она не нужна. Он ее не понимает. Что он будет с ней делать, если получит? Люди как дети. Они и есть дети. Им нужен тот, кто скажет, что надо делать.
— Полагаю, кто-то похожий на вас?
— А кто подходит лучше? Маровия попытался втянуть меня в свои жалкие планы, но я его опередил, использовал его для своих целей. Пока они с Сультом дрались за объедки, я их обоих обыграл. Заранее просчитал победный ход.
Глокта медленно кивнул.
— Джезаль дан Луфар.
«Наш маленький бастард».
— Наш общий друг.
«Однако от бастарда нет толку, если только не…»
— Мешал кронпринц Рейнольт.
Первый из магов щелчком сбил с доски еще одну фигуру. Она покатилась по столу.
— Речь идет о великих событиях. К сожалению, потери неизбежны.
— Вы заставили всех поверить в то, что его убил едок.
— О, его действительно убил едок. — Байяз довольно откинулся в тень кресла. — Не все, кто преступил Второй закон, служат Кхалюлю. Мой ученик, Йору Сульфур, издавна не гнушается лакомым кусочком. — Первый из магов щелкнул ровными белыми зубами.
— Понятно.
— Наставник, на войне оружия не выбирают. Сдерживать себя — безумие, и даже хуже. Трусость. Впрочем, вам об этом рассказывать не нужно. Жестокости вам не занимать.
— Вы правы.
«Уроки жестокости мне преподали в императорских тюрьмах, заставили затвердить их намертво. С тех самых пор я в этой премудрости и практикуюсь».
Байяз передвинул одну из фигур на доске.
— Сульфур был мне очень полезен. Он давно смирился с требованиями насущной необходимости и в совершенстве овладел искусством принятия облика.
«Он и был телохранителем, рыдавшим у двери в покои принца Рейнольта! Тем самым пропавшим без следа рыцарем…»
— Обрывок ткани из посольских покоев, — прошептал Глокта. — Пятна крови на одеянии посла.
«Невинного отправили на виселицу, создали повод для войны между Гуркхулом и Союзом. Два препятствия смели одним взмахом».
— Мир с Гуркхулом меня не устраивал. Разумеется, Сульфур просчитался, оставив такие явные улики. Впрочем, он предполагал, что вы предпочтете удобное объяснение, лежащее на поверхности, и не станете докапываться до истины.
Глокта кивнул, осознавая, что именно произошло.
— Он узнал о моих изысканиях от Секутора. А потом меня навестил ваш очаровательный ходячий труп, Мофис, настоятельно рекомендуя свернуть расследование.
— Совершенно верно. Чуть позже Йору, уже под личиной Дубильщика, раззадорил крестьян, и они слегка увлеклись, — заметил Байяз, лениво разглядывая ногти. — И заметьте, наставник, все это — ради благой цели.
— Разумеется, очередную марионетку надо было приукрасить, сделать любимцем публики, представить знати и закрытому совету. А еще вы распространяли слухи.
— О героических подвигах на западе? — Байяз фыркнул. — Джезаль дан Луфар всю дорогу ныл, что ему не по нраву дождь.
