— Костер-то зачем топчешь? — спросила Чудесница.
— Еще я буду мой огонь оставлять этим выродкам, — проворчал Йон.
— Ты думаешь, они вокруг него всем скопищем рассядутся?
— Да хоть и не рассядутся.
— Мы и то вокруг него все не помещаемся.
— Да ну и что.
— А вот ты подумай: вдруг ты его оставишь, а кто-нибудь из молодцов Союза обожжется и они все с перепугу уберутся восвояси?
Йон ожесточенно дотоптал последние угли.
— Нечего! Ни уголька не оставлю мерзавцам.
— И что? — спросил Агрик.
Зобу сложно было смотреть в его глаза, полные гневного отчаяния.
— И это все слова, что достались ему?
— Можно будет сказать и больше, только, как видно, погодя. А сейчас надо позаботиться о живых.
— Мы сдаемся, — Агрик, стиснув кулаки, воззрился на Хлада, как будто это он убил его брата, — уступаем этот клочок. Мой брат умер ни за что ни про что. Просто так. За драный бугор, который мы даже не пытаемся удержать! Не вступи мы в бой, Атрок был бы жив! Слышите?!
Агрик сделал шаг, подступаясь к Хладу, но сзади его ухватил Брек, а спереди путь преградил Зоб.
— Слышу, — пожав плечами, скучным голосом ответил Хлад. — Я все слышу. И не в первый раз. Если б я не отправился в Стирию, у меня по-прежнему были бы оба глаза. Но я отправился. И глаз теперь один. Мы сражались. Его не стало. Жизнь катится лишь в одну сторону, и не всегда в ту, куда бы нам хотелось. Такие дела.
Он повернулся и зашагал на север, взвалив на плечо топор.
— Забудь о нем, — настойчиво сказал Зоб Агрику на ухо.
Что такое потеря брата, он знал. Он сам схоронил троих одним и тем же утром.
— Если тебе нужно кого-то винить, вини меня. Это я выбрал драться.
— Выбора не было, — вмешался Брек. — Это было единственно верное решение.
— А Дрофд куда делся? — спохватилась Чудесница, когда надевала через плечо лук. — Дрофд!
— Да здесь я! Сейчас!
Он нашелся возле стены, где лежали тела людей Черствого. Зоб застал его на коленях возле трупа за обшариванием карманов. Улыбнувшись через плечо, Дрофд с довольным видом протянул на ладони несколько монет.
— Вот, воитель, при этом оказалось… — увидев хмурое лицо вождя, он осекся. — Да я думал разделить между…
— Положи обратно.
Дрофд непонимающе моргнул.
— Ему-то они теперь без надобности…
— А они твои? Оставь тому, кто их заработал, и уж Черствый, когда вернется, решит, кому раздать.
— Сам небось и прикарманит, — пробурчал Йон, подошедший сзади с перекинутой через плечо кольчугой.
— Неважно. Но не мы это сделаем. Надо все делать по-правильному.
Зоб услышал пару резких вдохов и что-то похожее на досадливый стон.
— Так уже никто не поступает, воитель, — заметил опершийся на копье Легкоступ. — Ты вот посмотри, как Сатт Хрупкий нынче разжился — форменный богач. А ведь ничтожество.
— Пока мы тут пробавляемся за хрен с присыпкой, — пробурчал Йон, — иногда лишь с позолотой.
— Значит, так надо. А за вчерашнюю работу я посмотрю, чтобы вы позолоту свою получили исправно. Если же хотите уподобиться Сатту, можете пойти на поклон к Гламе Золотому, чтобы он взял вас в свою шайку, и уж тогда грабьте честной люд дни напролет.
Зоб не понимал, с чего вдруг так взъелся. Ведь прежде особо не обращал на это внимания. Да и сам, помнится, не чужд был подобных вещей по молодости лет. Рудда Тридуба и тот, бывало, закрывал глаза на то, как его молодцы иной раз обшаривали трупы. Но сейчас его проняло, а коли так, поколебать решимость Зоба невозможно.
— Кто мы, — вознегодовал он, — названные, или падальщики и воры?
— Бедные мы, воитель, вот мы кто, — сказал Йон, — и начинаем…
— Какого дьявола! — Чудесница неожиданно шлепнула Дрофда по ладони, отчего монеты разлетелись по траве. — Вот когда сам станешь вождем, Весельчак Йон Камбер, тогда и поступай по-своему! А пока будем делать то, что говорит нам Зобатый! Мы названные! Во всяком случае, я — насчет вас, остальных, я что-то не уверена! А теперь шевелите задами, а то, неровен час, будете плакаться о своей бедности перед Союзом!
— Не из-за монет же мы здесь, — проронил Жужело, шествуя мимо с Мечом Мечей на плече.
— Ты, может, и нет, Щелкун, — угрюмо высказался Йон. — А вот из нас кое-кто не возражал бы, кабы нам время от времени что-нибудь да перепадало.
Но пошел-таки, покачивая головой и позвякивая кольчугой, а следом за ним Брек с Легкоступом, недоуменно пожав плечами. Чудесница подалась к Зобу.
— Иногда мне кажется, — поделилась она, — что чем больше другим нет ни до чего дела, тем сильнее ты себе втемяшиваешь, что тебе оно обязательно есть.
— Это ты в каком смысле?
— А в таком, что нельзя направлять мир в какую-то одну сторону, полагаясь целиком на себя.
— Направлять нужно правильно, — заартачился Зоб.
— А разве не правильнее всего, когда люди у тебя целы и веселы?
Хуже всего, что в ее словах был смысл.
— Так вот до чего мы дошли?
— А я думала, мы оттуда и не уходили.
— Знаешь что? — возмутился Зоб. — Твоему мужу и в самом деле впору поучить тебя уважению.
— Эту-то стервозу? — хмыкнула Чудесница. — Да он меня боится чуть ли не так же, как вы все тут. Давай шагай уже!
