— Ну давай, не кочевряжся, шлюшка, — прохрипели на ухо. — Мы тебе даже заплатим… Не обидим.
Из темноты коридора выступила Камилла, остановилась в дверях. Посмотрела на Осень надменно и холодно. Безупречно-прекрасная, элегантно одетая.
— Влейте в эту дрянь водки, — приказала, брезгливо морщась. — Пусть все видят, как она, пьяная, трахается со всеми подряд.
— Ты рехнулась? Ты совсем рехнулась?! — Осень всё же вырвалась, бросилась на обидчицу и вцепилась ногтями в её лицо.
Но это был лишь миг краткого торжества. Её тотчас оттащили, подсечкой повалили на колени, схватили за волосы. Голову пронзила острая боль.
— Кам, ну в самом деле, попугали и будет, — пробормотал смущённый Витэль.
— Заткнись, — прошипела та. — Мальчики, не забудьте всё это заснять. А мы пошли. Хорошо отдохнуть, Осень. И да, не стесняйся, получай удовольствие. Ты этого достойна. Именно этого.
— Витэль! — завопила Осень, но её сжимали, тискали, тянули за волосы, запрокидывая голову лицом вверх.
Дверь хлопнула. Кто-то из парней зажал пленнице нос, в зубы скользнуло холодное стекло. Язык обожгло. Пришлось глотать, захлёбываясь. Водка заливала подбородок, хлынула через ноздри. Осень забилась в их руках, увидев, как один из парней расстегивает ширинку.
Что-то тускло блеснуло слева от двери.
Зеркало.
Вернее — кусок разбитого зеркала. Грязный, мутный, забрызганный чем-то белым. И, не помня себя, Осень завопила:
— Эй!
Кто-то снова зажал девочке нос, не давая выкрикнуть «спаси меня», но сердце продолжало кричать.
— Тут все совершеннолетние? — вдруг прозвучал странно весёлый голос. — Ну, кроме девчонки?
Железные пальцы отпустили её нос, парни обернулись, и Осень увидела… Эйя. Парень из зеркала стоял позади насильников, вполне реальный, и жизнерадостно улыбался, засунув руки в карманы голубых джинсов. Он был самым низкорослым из всех, едва ли дотягивая до метра семидесяти. Светло-русые волосы топорщились над затылком забавным хохолком.
— Мудила, ты ещё тут откуда? — изумился чубатый.
— Ты всё равно не поверишь, малыш, — подмигнул ему Эй.
А затем ударил стремительной молнией, кулаком в место стыка рёбер. Чубатый сложился, захрипев. Чьи-то руки выпустили волосы Осени. Четверо мерзавцев разом ринулись на неожиданного защитника. Мир завертелся, живот девочки скрутило резкой болью. Осень согнулась, и её вырвало.
Истошный вопль. Рёв. Стон.
Один из парней катался по полу, держась за ногу, и громко выл. Эй по-прежнему жизнерадостно ухмылялся, как-то криво. Вдруг кто-то выхватил пистолет и выстрелил в зеркального парня почти в упор. И всё равно промахнулся, а в следующий миг Эй сломал нападавшему руку. Тот заорал. Двое оставшихся врагов попятились. Они грязно матерились, поскуливая.
— Добавочки?
— Эй, забери меня отсюда, — заплакала Осень, пытаясь подняться. Мир плясал.
— Вам повезло, — хмыкнул зеркальный ангел, шагнул к ней, подхватил, закинул на плечо.
Один из насильников ринулся было на него, видимо, пытаясь воспользоваться ситуацией. И встретил носом кулак. Рухнул на пол, громко, по бабьи голося.
— Ты тоже хочешь? — вежливо уточнил Эй у последнего, длиннолицего.
Тот замотал головой и зажмурился.
— Жаль, — честно признался «ангел» и вышел в окно, выбив ногой стекло вместе с рамой.
Осень обхватила его шею, вжалась лицом в мягкие волосы, задыхаясь. Эй посадил девочку в седло мотоцикла, видимо, принадлежавшего кому-то из насильников, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза.
— Эй, — шепнул и подмигнул ей. — Я же с тобой. Со мной никого больше бояться не надо. Просто держись за меня крепче.
Затем оседлал байк, Осень вцепилась в его пояс, трясясь от пережитого, и они рванули в ночь.
Они мчали на запредельной скорости, и огни фонарей сливались в светящиеся полосы справа и слева. Девочка прижималась к спасителю. Ей казалось, что она умерла. Совсем. Было холодно и пусто. И даже слёзы уже перестали течь по щекам. Распахнутая куртка Эйя трепетала кожаными крыльями.
Когда они наконец остановились, Осень не могла разжать рук. Парень осторожно снял девочку с седла, взял её ладони и растёр их.
— Испугалась? Надо было сразу меня позвать. Зачем тянула до последнего? Ну же, успокойся. Всё позади. Отвезти тебя домой?
— Н-нет, — она ткнулась носом в его вязанный свитер.
— Тш-ш, было б из-за чего пугаться, — рассмеялся он. — Хочешь, я их всех убью?
Осень замотала головой, всхлипнула.
— П-п-почему он-ни…
— Потому что козлы. Я же предупреждал.
Эй обнял девочку, поставил её ступни на свои кроссовки и попятился, раскачиваясь, словно в танце. Подул в волосы.
— Хэй, люди вообще мудаки. Не парься. Будь как я.
— Я его любила.
— Ну и дура. Любить вообще никого нельзя.
Осень зарылась в его тёплый свитер. Он пах чем-то тёплым и не очень приятным. Псиной? Но девочке сейчас этот запах казался самым лучшим ароматом на свете.
— Пошли, — Эй снял её с себя, взял за руку и потянул за собой. — Идём, купим чего-нибудь пожрать и выпить.
Девочка дёрнулась. Он обернулся, остановившись, а потом хмыкнул:
— Я про кофе. Горячий и крепкий. И шаверму, да?
— Да.
Она сжала его ладонь. Эй скинул с себя куртку и накинул Осени на плечи.
