Парень оглянулся. У него были карие глаза, красноватого оттенка, похожие на перезревшую черешню. На челюсти алела ссадина, наливаясь синяком.
— Потому что я плохой, Осень. Ты даже не представляешь насколько.
— Ко мне ты добр.
— Ты — моя прихоть, — хмыкнул парень. — А ещё ты меня выручила из одной основательной проблемки. Ладно, ты совсем отрубаешься. Спи давай.
Вскочил, выключил телевизор и вышел.
Осень свернулась калачиком, закрыла глаза и провалилась в сон. И сотни рук из темноты схватили её, разрывая и лапая. Чьи-то острые когти зажали её нос, вцепились в волосы. Девочка забилась, захлёбываясь криком.
— Тш-ш, тише, — её встряхнули, и она увидела совсем рядом черешневые глаза. — Ты так полицию накличешь. А это нам совсем лишнее. Мне ещё не хватало обвинений в педофилии. Для счастья.
— Я засужу этих подонков, — всхлипнула Осень.
У неё тряслись губы и горели щёки. Эй хмыкнул:
— У меня был вариант получше. Я, пожалуй, схожу за успокоительным каким-нибудь. Аптеки, наверно, уже открылись.
Она вцепилась в его руки.
— Не уходи, — всхлипнула. — Мне страшно. Или я пойду с тобой и…
Девочка принялась сбрасывать пледы, но Эй лёг рядом поверх одеяла, сгрёб Осень, вместе с её коконом.
— Ну ок. Не уйду. Спи.
И Осень снова провалилась в сон.
Рук не было. Тьмы не было. Только снег. И столетние ели. И огромный волк, весело ухмыляющийся огромной клыкастой пастью. Но его девочка почему-то совсем не боялась. Она зарылась в серый мех, чуть-чуть пахнущий псиной, и смотрела, как с ватного неба, кружась, падает белый снег.
«Я их засужу», — подумала с ненавистью и шмыгнула носом.
Обратно они ехали на автобусе, уютно устроившись на парных мягких сидениях. Слушали музыку: сначала Летова, Башлачёва и кого-то ещё из плейлиста Эйя, а потом любимую Алёну из треков Осени. Девочка положила спутнику голову на широкое плечо и дремала. Он обнимал её, небрежно, возможно, лишь для того, чтобы просто куда-то девать правую руку.
Метро оказалось забитым: люди возвращались с дач. Эй и Осень смогли встать в уголке, прислонившись к дверям с надписью «не прислоняться». Парень обнял девочку, и усталая девятиклассница почти лежала на его груди. Движение электрички убаюкивало, голос певицы в наушниках сливался с музыкальными инструментами. Осень вздрогнула, когда Эй вдруг ожил и потянул её на выход. Захлопала сонными глазами.
Пересадка.
На Садовой, как обычно, было много народу. Девочку снова замутило. «Почему он не вызвал такси?» — подумала она, когда в новой электричке снова не оказалось сидячих мест. Ткнулась в его плечо и снова задремала.
Петроградка встретила парочку моросью и холодом. Осень проснулась. Эй держал её за руку, и его ладонь была широкой и очень горячей. Они шли по тёмному мокрому проспекту, и девочка послушно брела за спутником, не задавая вопросов. Перед самым домом парень вдруг остановился, обернулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза. Тени причудливо искажали его лицо.
— Подавать заявление в полицию — не самая лучшая идея, честно тебе скажу, — серьёзно сказал он. — Впрочем, поступай на своё усмотрение.
— Мы ещё увидимся? — её голос дрогнул, и Осень закусила губу.
Эй хмыкнул и ухмыльнулся:
— Зависит от твоего желания. Какие ж вы, девочки, всё-таки девочки.
В парадной оказалось темно. Видимо, лампочка перегорела. Осень замерла, внутренне сжавшись.
— Никого нет, — уверенно заявил парень позади неё.
— Откуда ты знаешь? — ворчливо отозвалась она.
— Такие вещи я чую. Идём.
Он снова взял её за руку и повёл по лестнице. Дверь в квартиру Осень открыла своим ключом. И сразу нос к носу столкнулась с Людмилой Прокофьевной.
— И эта с мужиком! — возмутилась соседка. — Не квартира, а бордель! Петровна, иди посмотри на своих дочерей…
— Тётя Люда… — пискнула Осень, заливаясь краской.
Крепкие руки вдруг притянули её со спины.
— Когда некому юбку задрать, то поневоле позавидуешь, да, тёть Люд?
Девочка обернулась, чувствуя, как заполыхало лицо. Эй ухмылялся, прямо и зло глядя на соседку.
— Я сейчас полицию вызову, юный хам! — взвизгнула та.
— Думаешь, один я не справлюсь?
— Это ещё что такое? — из кухни вышла мать. Нахмурилась. — Осень, живо в комнату. Молодой человек, вы…
— Яша, — отозвался Эй, удерживая Осень.
— Яша, будьте добры, уберите руки от моей дочери. И я вас не задерживаю.
— Нелли Петровна, вы только вот посмотрите на эту молодёжь…
