— За каким хером нам туда переться? — обнаружил внимание к разговору Менесфей.
— Да, — кивнул Идай, — чего мы там забыли?
Эвдор еще не успел рта раскрыть, как неожиданно воодушевился Аристид.
— Я — за!
— С чего бы это? — неприязненно покосился на Пьяницу Дракил, — только что в противоположную сторону рвался.
— Да ну эту Киликию. Там из баб только тощие сирийки. Надоели. Иллирийку хочу. У них есть за что подержаться.
Аристид изобразил в подробностях, чего и сколько он желает поиметь. Вышло нечто необъятное.
— Такая тебя грудями к ложу прижмет — раздавит, как клопа, — с серьезным выражением лица заявил Идай.
— Я тоже не люблю толстух, — добавил его брат.
— Какие толстухи? — возмутился Аристид, — они там все стройные, как на подбор!
— Стройнее сириек?
— Тощая корова — еще не лань.
Эвдор переводил взгляд с одного на другого.
— Я смотрю, больше вопросов ни у кого нет?
— У меня есть, — сказал Дракил.
— И верно, как это я про тебя-то забыл. Спрашивай.
— Тебе Митридат приказал идти в Иллирию?
— Нет, — не моргнув глазом ответил Эвдор.
— Тогда зачем ты нас туда тащишь?
— Я никого никуда не тащу. Я предлагаю.
— То есть, если мы не согласимся...
— Если не согласятся почтенные Идай и Менесфей, — уточнил Эвдор, — мы не пойдем в Иллирию.
— А наше мнение, тебя уже не интересует? — начал закипать критянин, — мнение тех, уже несколько месяцев следует за тобой, выполняя твои полубезумные прихоти?
— Почему, "полу", — наигранно удивился вожак, — и вообще, Дракил, я уже спрашивал тебя, с чего ты взял, что я сторонник демократии?
— Хорошо! — зарычал Дракил, — тебе насрать на мое мнение! Но Аристида, которого ты поставил кормчим "Меланиппы" ты ведь тоже не спросил! Для тебя теперь эти двое уродов важнее!
Критянин с ненавистью посмотрел на братьев. Идай мгновенно выхватил меч. Дракил последовал его примеру. Аристид сделал шаг назад и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, как он наслаждается зрелищем.
— Ну-ка застыли! Убрать оружие! Обоих за борт выкину!
— Ты эта, Мышелов, того самого, короче... — процедил Менесфей, пробуя пальцем лезвие топора, с которым не расставался.
Эвдор так сверкнул на него глазами, что Златоуст подавился словами, которые и без того лезли из его глотки с превеликим трудом. Идай покосился на брата, посмотрел на безоружного вожака, оглянулся, скользнув глазами по лицам пиратов, кто толпились поодаль, ожидая решения вождей, и медленно опустил меч.
Эвдор повернулся к Дракилу.
— Слушай сюда, придурок, — вожак начал негромко, постепенно повышая голос, — слушайте все! Я объясню вам, почему не хочу оставаться в Эгеиде.
— Вот ведь счастье в кои-то веки, — буркнул критянин, — объяснит он...
Эвдор пропустил его слова мимо ушей.
— Зимовать в Элладе, Ионии, на островах — небезопасно. Приближается зима, но Сулла не из тех людей, кто станет сидеть, сложа руки, пока Борей гоняет холодные волны...
— И откуда это мы так хорошо Суллу знаем...
— Заткнись, критянин, не нуди, — посоветовал Аристид.
— ...Лукулл уже совершал зимний переход в Египет, думаю, римляне не станут ждать весны, займутся островами, чтобы окончательно загнать Митридата в его азиатскую берлогу. Я говорил с Драконтеем, он собирается зимовать на Эвбее. Многие Братья думают, что на островах им ничего не грозит. Я убежден — они совершают ошибку. Как бы не бесновался Посейдон, но для Лукулла сейчас — самое время, чтобы выбить Братьев из Эгеиды. Он победил Неоптолема, показал свою силу, а царский наварх — не сопливый подросток.
— Верно, — раздался голос из толпы, — надо валить.
— Те, кто поумнее, — продолжил Эвдор, — во главе с Эргином, уйдут в Киликию. Я думаю, сам Мономах уберется подальше и засядет в Коракесионе. Там теплее и безопаснее, многие последуют его примеру.
— Правильно! И нам надо. Чего тут ловить?
— А там чего ловить?
— Как чего? Сирия, Финикия под боком.
— Кусок жирный, — согласно кивнул Эвдор, — и лежит в миске прямо перед конурой. Вот только в эту конуру набьется несколько тысяч Псов. И что останется от того жирного куска? Большинство и запаха почуять не успеет, а кое-кому в драке глотку перегрызут.
Пираты задумались. Эвдор вздохнул. Коротка людская память. Как перестали гонять пиратов Антигониды и Селевкиды, побитые римлянами, измученные внутренними неурядицами, так Псы расслабились, расползлись, как тараканы, позабыв времена, когда им приходилось укрываться в своих неприступных крепостях от гнева сирийских царей.
В последние сто лет, единственными, кто худо-бедно пекся о безопасности мореходства, были родосцы, но их сил не хватало, чтобы хоть немного затруднить привольное житье разбойных. Да если уж совсем откровенно говорить — родосцы враждовали с пиратами, как левая рука враждует с правой. Почти любой купец при первой же возможности — пират.
А теперь под Псами вздрогнула палуба. Куда побегут? В Киликию, вестимо. Пауки в ларце.
— Что же в Иллирии-то? — спросил Идай, — чем лучше? Там римляне.
— Вот именно, — ответил Эвдор, — там римляне. Богатая Италия, все силы которой здесь, на востоке.
Пираты зачесали затылки.
— Сулла победил, — сказал Аристид, — теперь, пожалуй, вернется.
