— Все. С определенного момента я больше не властен над этим проектом. Официально — он закрыт, а неофициально — находится под контролем одного известного тебе сенатора. И этот сенатор настойчиво требует провести все возможные исследования по вопросу воздействия данной энергии на человеческий организм.
— Не было печали, — вздохнул начальник отдела.
— Вот и я о том же, — кивнул в ответ Сторм.
— Может, нам стоит как-нибудь переиграть это дело, не вдаваясь так глубоко в детали? Скажу честно, что связываться с этим человеком мне очень не хочется. Он не отличает правых от виноватых и будет убивать нас до тех пор, пока не получит обратно свою семью. Это же настоящий зверь!
— Не нужно повторять мне прописных истин, — зарычал в ответ Сторм. — Мне и так не по себе от всей этой истории. В угоду одному снобу я вынужден отдавать на растерзание этим садистам ребенка и одного из лучших своих агентов.
— Но ведь вы сами перевели ее в категорию закрытых, — осторожно напомнил ему начальник отдела.
— И что? Думаешь, я не знал, что делаю, или просто подчинился обстоятельствам? Нет, старина. Прежде чем подать нужные документы, я внимательно изучил ее психологический портрет, составленный нашими психологами. Три-четыре года спокойной жизни, и она сама бы попросилась обратно на работу. Нужно было только оставить их в покое сразу, как только они сошлись. Но наши боссы не могут понять, что кто-то может иметь свое мнение, отличное от их мнения. В итоге она уперлась, и теперь мы потеряем и ребенка, и агента.
— А при чем здесь ребенок? Он-то какое к нам отношение имеет?
— Прямое. Убивать нас всех будут именно из-за него, — огрызнулся Сторм. — Даже Кларк будет не так важна для этого психа.
— Почему это? — не понял начальник отдела.
— Как бы там ни было, но она взрослый человек, а он ребенок. Поэтому Араб кинется спасать именно сына. Впрочем, Кларк и сама не промах, так что у ребят, которые отправятся на остров, могут возникнуть серьезные неприятности.
— Насколько серьезные?
— Вплоть до не возврата с острова. Она будет драться с ними, как бешеная кошка.
— Тогда, может, стоит увеличить группу?
— Три пары молодых спортивных ребят, приезжающие на остров в одно и то же время, это и так слишком большой риск. Наемники не могут не заметить такого совпадения. А если их будет больше, то можно смело заказывать мемориальные доски. Вся операция провалится к черту, — покачал головой Сторм.
— Направим ребят с разных точек, с разбросом по времени в пару дней. Это же курорт для молодоженов.
— Все равно, больше трех пар разом будет перебор, — вздохнул Сторм. — Я не хочу рисковать людьми.
— Когда группы надо будет отправить на остров?
— Через два дня. Места уже забронированы. Осталось только обеспечить ребят нужной информацией.
— Ну, будем надеяться, что у них все получится, — вздохнул начальник отдела.
— Да уж, в такой ситуации нам только и остается, что надеяться, — мрачно отозвался Сторм.
Он не собирался объяснять старому сослуживцу, что все его существо бунтует против таких грубых и непрофессиональных действий. Будь его воля, он провел бы подобную операцию с учетом всех нюансов и особых показаний психотипа этих людей.
Проводив старого приятеля, Сторм отправился в лабораторию. Внимательно понаблюдав за четырьмя учеными, увлеченно молотившими по клавишам своих компьютеров, он в очередной раз убедился, что эти ботаники способны на проявление эмоций, только наткнувшись на какую-то аномалию. Тяжело вздохнув, он отправился обратно, в мир обычных людей.
Находиться рядом с этими повернутыми на науке психами было тяжело. Это плохо отражалось на его душевном покое. Только теперь, плотно пообщавшись с этими полоумными, он понял, что почти разделяет ненависть Араба к подобным представителям человечества. Вспомнив, что именно собиралась сделать с беременной Кларк профессор Макгрегор, он зябко передернул плечами и, вернувшись в свой кабинет, заперся в нем до самого вечера.
Три пары молодоженов, прибывших на остров с разбросом в один-два дня, не вызвали у Салли особого подозрения. Внешне они выглядели, как обычные молодые люди, мечтающие весело провести время в компании друг друга, не обращая внимания на соседей и не желая, чтобы их беспокоили.
Она продолжала заниматься сыном и обычными повседневными делами, со дня на день ожидая возвращения мужа. Единственное, что ей не понравилось в приезжих, так это настойчивые попытки женской половины приехавших на остров поближе познакомиться с ее сыном. Они, словно специально, подходили именно к Салеху и пытались завязать с ним разговор. Но мальчик, как будто что-то чувствуя, отказывался от любых контактов с приезжими. Закончилось это так, как и должно было закончиться. Одна из девиц, проявив излишнюю настойчивость, получила увесистый пинок по голени, после чего утратила к нему всякий интерес.
