– Никого не забыли? – Майор кое-как справился с приступами кашля, протер слезившиеся глаза. – Все успели выбраться?
Спецназовцы еле держались на ногах, но смогли произвести расчет по порядку номеров. Одного человека не хватило.
– Капитан Снайпс отсутствует, сэр!
Майор растерянно глянул в сторону клубов оранжевого дыма, окутывающих здание ненавистной, проклятой лаборатории. Отмороженные русские распылили какую-то незнакомую химическую дрянь, которая с легкостью просачивалась сквозь кислородные маски и кожу, действовала куда круче, чем обычный слезоточивый газ. Если бы не стимулирующая химия и быстрое бегство из поганой лаборатории, то все там и остались бы. Не вышел только капитан. Разве его теперь найдешь в дыму?.. Не повезло бедолаге конкретно. Ранен, обгорел, получил русским прикладом в лицо, теперь еще и задыхается где-то на верхних уровнях. Что ж, на войне всегда бывают потери.
Вдруг клубы оранжевого дыма колыхнулись.
К ногам изумленных спецназовцев свалился потерявшийся капитан. Он явно не пришел своим ходом, а каким-то необъяснимым способом прилетел по воздуху. Снайпс кашлял, хрипел, извивался, силился что-то сказать, но не мог.
Кристофер догадался раньше всех. Он злобно взревел, сжал кулаки, собрал последние силы и бросился в оранжевую муть, собираясь расквитаться с отмороженными русскими. Через несколько мгновений до слуха его товарищей донесся глухой удар, протяжный стон, непонятное изречение на русском языке. Кристофер вылетел из оранжевого дыма и рухнул рядом с капитаном. Он не двигался.
Майор сглотнул ком, подступивший к горлу, отыскал взглядом переводчика и задал самый очевидный вопрос:
– Что они сказали, Харви?
Тот опасливо отодвинулся подальше от границы задымления и ответил:
– Русские заявили, что мы – бестолковые придурки. Потом они добавили, что пора бы уже нам прекратить играть в героев, иначе достанется еще раз прикладом в репу. Каждому.
– Репу? Что это?
– Голова, сэр.
Майор потянулся за оружием, собираясь со злости выпустить в оранжевый дым весь магазин, но какая-то непонятная сила не дала ему этого сделать. Он тяжело вздохнул, сплюнул и побрел к разгромленному лагерю, собираясь напиться до зеленых чертиков. Проклятые русские провели все грамотно, выполнили свое задание, невзирая ни на что. Они как танки проехались по лагерю, испортили оружие и часть снаряжения, угостили всех крепкими ударами прикладов и заставили позорно сбежать контуженых американских спецназовцев. Исламистов покрошили в капусту, зачистили все уровни. Перед глазами майора до сих пор стояло то помещение, заваленное трупами. Капитана спасли еще… Это что, жест доброй воли, или как?
А ведь операция так хорошо начиналась! Все шло как по писаному. Компактная и быстрая высадка, подготовка к атаке, но потом началась длинная череда неприятностей. Грош цена элитной подготовке спецназовцев. Все выученное и отработанное не помогло при штурме проклятой непробиваемой лаборатории. Исламисты оказались упорнее индейцев, да и вооружены не кремниевыми ружьями и копьями, а кое-чем иным, самым современным. Что теперь говорить генералу?
Майор обошел раскуроченный бронетранспортер и принялся искать в лагере уцелевшее спиртное. Последний вопрос он старался игнорировать, прекрасно зная, что после первого стакана надобность отвечать на него отпадет сама собой. Скорее бы уж…
Спецназовцы приволокли Кристофера и капитана Снайпса и принялись устраиваться на отдых. В сторону лаборатории они старались не смотреть, всем было жутко стыдно.
Не прошло и двадцати минут, как земля ощутимо вздрогнула, в ночное небо взметнулся гигантский столб огня. Пострадавший спецназ дружно залез под бронетехнику, избегая падающих с неба обломков бывшей советской лаборатории по разработке и производству химического оружия.
– Владимир, ты зачем его так? – Батяня развернулся к капитану. – Мог бы и пожалеть.
– А как еще с ними поступать, командир? Ну и идиоты. Откуда только таких берут? Где производят? – Кузнецов брезгливо стряхнул капли крови с приклада, когда десантники вышли из оранжевого задымления. – Я их бедолагу забинтованного спас, а они еще и в драку лезть пытаются. Это вместо благодарности, что ли? Или как?
Андронова хихикнула и заявила:
– Он у тебя автограф взять хотел, ревел от радости, а ты его – прикладом в рыло. Кто ж так делает-то?
– Что-то я не заметил у него шариковой ручки и листка бумаги. – Кузнецов повесил автомат на плечо. – Наоборот, с кулаками летел. Впрочем, мой автограф он все-таки получил. Недели две заживать будет. Может, и больше.
Свешников пробовал поднимать щиток, но сразу же начинало першить в носу. Химия еще не выветрилась, нужно было малость погодить.
– Ты им всем автограф оставил, Вован, – заметил он. – Многие надолго запомнят твои петарды. Исламисты их вообще никогда не забудут. Всей толпой озадаченно чешут затылки, поднимаясь в небеса, и понять не могут, что это такое было.
