— Этого не произойдет, если я решу по-другому. — На текучем металлическом лице Эразма появилось умиротворенное, спокойное выражение. — Омниус мог думать, что вы — наши покорные марионетки, но я в это никогда не верил. Кто может доверять лицеделам? У людей этот вопрос стал расхожей поговоркой. Ты и твои лицеделы всегда делали то, что я вам приказывал. Да и могло ли быть по-другому? Вы — это вы. Такое поведение было запрограммировано в ваших генах, — робот грустно покачал головой. — Пока вы, лицеделы, плели свои интриги, составляли заговоры, рассылали шпионов и проникали всюду, я терпеливо наблюдал за вами. Вы умели скрывать свои мысли от Омниуса, но все же вам, в конечном итоге, не хватило именно ума. Я все видел, но позволял вам играть в ваши щенячьи игры только потому, что они меня забавляли.
Хрон принял боевую стойку, готовый с голыми руками броситься на робота.
— Ты ничего не знаешь о нашей деятельности.
— И кто сейчас делает выводы на основании неверных данных? Когда закончился Батлерианский Джихад, и мы с Омниусом оказались в изгнании и начали создавать новую машинную империю, всеми делами распоряжался я. Я позволил Омниусу думать, что он главный, что он всем управляет и что именно он принимает решения. Но и в своем первом воплощении он был склонен к самовозвеличению, упрямству и самоуверенности. В этом он превосходил даже некоторых людей! — Робот поправил свое одеяние. — Всемирный разум так и не научился приспосабливаться, исправлять свои ошибки, и поэтому я не дал ему шанса испортить наше новое начинание. Я взял на себя осуществление программы лицеделов с того момента, когда вы появились на наших окраинных планетах.
Хрон сохранил вызывающий вид, хотя в голосе его стали проскальзывать нотки неуверенности.
— Да, вы начали производить нас серийно и сделали сильнее.
— Да, я производил вас, но мудро распорядился встроить в каждого лицедела устройство безопасности, гарантию надежности. Вы — биологические машины, производимые в течение тысяч лет согласно моим точным спецификациям. — Эразм приблизился к Хрону. — Орудие не должно путать себя с управляющей им рукой.
Лицеделы стояли непоколебимо, и Хрон не дрогнул. Лицо его превратилось в чудовищную маску ярости.
— Твоя ложь не имеет над нами никакой власти. Нет никаких гарантий надежности и послушания.
Эразм притворно вздохнул.
— Ты опять ошибся. И вот тебе мое доказательство.
Он коротко кивнул своей полированной головой и запустил этим кивком выключающий генетическую программу вирус, встроенный в геном усовершенствованных серийных лицеделов.
Стоявший рядом с Хроном лицедел, словно отброшенная капризным ребенком игрушка, сложился пополам и рухнул на пол, неестественно разбросав руки и ноги. По лицу его пробежало выражение потрясения, прежде чем оно стало невыразительной нейтральной маской. Хрон, казалось, не мог ничего понять.
— Что это за…
— И вот еще одно. — Эразм снова кивнул.
С глухим грохотом на пол рухнули теперь все бывшие в зале лицеделы, словно армия, скошенная настильным огнем. Остался один Хрон, которого Эразм хотел заставить признать поражение.
— И вот… — Эразм протянул вперед руку, чтобы подчеркнуть эффект, и сказал: — Мы не нуждаемся больше в ваших услугах.
С лицом, искаженным яростью и отчаянием, Хрон бросился на Эразма — но только для того, чтобы рухнуть на каменный пол бездыханным, как и его братья.
Эразм повернулся к Дункану Айдахо.
— Итак, Квисац-Хадерах, как видишь, это я контролировал всю игру. Я не думаю, что моя власть больше твоей, но в данном случае она оказалась весьма полезной.
Дункан не стал выказывать удивления.
— И насколько распространен этот ваш выключающий вирус?
— Настолько, насколько я пожелаю. Хотя Оракул Времени искоренила Омниуса, удалив его из тахионной сети, его структура сохранилась в неприкосновенности и остается вплетенной в ткань вселенной. — Эразм снова тряхнул головой, посылая невидимый сигнал. — Сейчас я только что направил сигнал о запуске смертоносной программы во всех модифицированных лицеделах, внедренных в человеческую цивилизацию. Теперь они уже мертвы. Все без исключения. Знаешь, ведь их десятки миллионов.
— Так много? — воскликнула Джессика.
Пауль от удивления присвистнул.
— Это похоже на тихий джихад.
— Вы бы никогда не распознали большую их часть. У некоторых импринтинг памяти был так силен, что они и сами считали себя людьми. Сейчас миллиарды людей, оставшиеся жить в пределах вашей бывшей империи, поражены внезапной смертью и преображением в лицеделов своих товарищей, лидеров, друзей и супругов, — Эразм снова рассмеялся. — Одной только мыслью я истребил наших врагов. Наших общих врагов. Видите, Дункан Айдахо, нам не стоит враждовать.
Дункан покачал головой, борясь с внезапно подступившей тошнотой.
— Вот опять машины считают тотальный геноцид простым способом решения проблем.
Теперь, в свою очередь, удивился Эразм.
