Элис и самой хотелось выматериться.
— Интересно, где Ратибор? — спросила вдруг Предслава.
Ратибор вошел в штаб рейнджеров в полном вооружении — с винтовкой за спиной и мечом на поясе. Полковник Халеби, встав из-за стола, посмотрел на юношу с удивлением.
— Твои бандиты совсем одурели, — начал Ратибор без предисловий. — Я требую, чтобы ты наказал насильников. Или я сам их накажу.
Халеби молча ударил вождя Волков кулаком в живот. Ратибор согнулся и застонал от боли.
— Щенок, — сказал Ахмед. — Ты продался нам с потрохами и еще хочешь что-то требовать? Мне плевать на твоих грязных девок, понял. Мои люди будут делать что хотят. Того из ваших, кто поднимет руку на рейнджера — расстреляю.
Короче. Или ты служишь нам — или сдаешься имперцам, а ты уже натворил достаточно, чтоб тебя повесили два или три раза. Так, что выбирай, Ратибор. Служба Альянсу и щедрая награда после победы — или «орден веревки» от императора.
Молодой вождь рода Волка с трудом выпрямился. Сжал рукоять дедовского меча так, что костяшки побелели. Поглядел в глаза Халеби и сказал:
— Какие будут приказания, гражданин полковник?
— Ступай к войску. Мы будем действовать по вчерашнему плану.
Когда Ратибор вышел, один из офицеров обратился к Халеби:
— Интересно, что почувствует этот дикарь, когда поймет, что помощи не будет?
— Мне плевать на его чувства, — буркнул полковник. — Мы захватим в космопорту корабль, и, прикрывшись заложниками, отступим с этой проклятой планеты. Никаких претензий к нам не будет — только дурачок Ратибор может поверить в захват планеты с тысячей десантников. Вот пусть и расплачивается за свою глупость.
Выйдя на площадь перед своими воинами, Ратибор обнажил меч, холодно блеснувший в свете Верной.
— Мужи рода Волка, — начал он. — Пришел наш час. Мы выступаем в поход за землю наших предков. Мы щедро напоим мать-землю кровью выжлоков и их прихвостней, предавших веру отцов! С нами Перун и Сварог!
Громкими кликами ответил ему воины. А Элис стало страшно.
Конечно, она знала, что имперских солдат на Верной больше, они лучше вооружены и не трусливее горцев (сколько бы последние не рассказывали о своей немеряной крутости). Но сколько невинных людей должно погибнуть, прежде чем безумцев остановят? И не окажутся ли в числе жертв некие Элис Дрейк, Джейн Хиггинс, Пьер Руссель и Петр Власов?
Воины рода Волка — около трехсот бойцов с гауссовыми винтовками и ручными ракетометами — выступили первыми. Затем двинулись одетые в бронескафандры рейнджеры. Потеряв на высадке артиллерию и все шаттлы, десантники сохранили тяжелые пулеметы и ракетометы, передвигавшиеся рядом с солдатами на шагающих лафетах — «пауках». Последней двинулись в поход тыловая колонна — нагруженные вьюками бордоки под охраной стариков и подростков.
— Пора, — сказал Предслава. И Элис пошла вместе со всеми.
С утра 10 августа Ратибор, вождь рода Волка, проснулся счастливым. Вчера древлянские воины горными тропами вышли в тыл батальону егерей, занимавшему Драконов перевал. Горцы обстреляли из ракетометов и сожгли батарею самоходных орудий, уничтожили штаб. Ратибор лично отрубил головы комбату и его заместителю, и выставил их на кольях у дороги.
Тем временем рейнджеры атаковали егерей в лоб и смяли их. Остатки имперских солдат скрылись в горных лесах, открыв дорогу к космодрому Переславль.
Лагерь разбили на самом перевале, рядом со сгоревшими самоходками. Вечером Халеби забрал Джейн Хиггинс в свою палатку, заявив, что с древлян хватит и двух профессоров. Впрочем, у Ратибора была Предслава.
Ратибор вылез из спального мешка, стараясь не потревожить спящую рядом женщину. Оделся, вышел из палатки, пнул лежащую у порога Элис. Наступала светлая фаза, и склоны гор озаряло восходящее солнце Верной. Внизу можно было увидеть Волчью степи и, у слияния двух рек, Волчье Логово. Стоп, а что это там?
Ратибор бросился к своей палатке, схватил бинокль и посмотрел на свой дом вооруженным взглядом. В лагере уже трубили подъем, а он все стоял и смотрел.
— Что там? — спросила подошедшая Предслава.
— Посмотри на Логово, и скажи, что мне показалось, — простонал Ратибор, отдавая бинокль девушке.
— Ты об имперском флаге, примотанном к идолу Перуна? — спросила Предслава, присмотревшись. — Нет, не показалось. Волчье Логово пало.
Неожиданно на дороге раздался стук копыт. К лагерю подъехал пожилой древлянин на савраске — местной низкорослой полосатой лошадке.
— Что случилось, Мстивой, — крикнул Ратибор.
— Беда, вождь, — закричал в ответ тот. — Охотников взял Логово!
— Как это произошло?
Ратибор зачерпнул из котелка ложку похлебки (интересно, что весть о поражении отнюдь не испортила вождю Волков аппетита).
— Они атаковали со стороны ворот. Одновременно отборный отряд перешел вброд Бурную, проник в город и ударил нам в тыл. Егеря перестреляли нас, как в тире. Я притворился мертвым, но Охотникова не обманул.
