А вот целители были строго прикреплены к рингам. Около каждого было ровно пять человек. На мой взгляд, многовато, поэтому я уточнил у Вернигорова:
— В прошлом году тоже так много целителей было?
— Нет, по два только.
— На эти соревнования несколько княжеств прислали независимых целителей, — пояснил Зимин, услышавший как мой вопрос, так и ответ Вернигорова. — От Гильдии всё так же, по два на ринг. Но во главе Гильдии Арина Ивановна, а к ней назрел ряд вопросов. Серьезных вопросов.
Вернигоров хотел что-то спросить, но как раз пришла его очередь на поединок и мы всей толпой мигрировали к нужному рингу. Там участников опять проверили как целители, так и судьи, чтобы быть уверенными: ничего постороннего на поединок не пронесено. Проверка прошла быстро, и буквально через минуту Вернигоров уже довольно успешно нападал на соперника, даже в угол того загнал, поэтому победа закономерно оказалась за нами.
Потом вызвали второго курсанта. Он, увы, проиграл. Противнику он существенно уступал, хотя тот не был представителем Дальграда, которые из года в год забирали почти все призовые места.
— Ничего. — Хлопнул его Вернигоров по плечу. — Отыграешься еще.
— А куда деваться — отыграюсь, — буркнул тот. — В моих планах не было вылететь в первый же день.
— Много сильных соперников, отыгрываться будет сложно, — зачем-то сказал Богданов.
Евгений Петрович к нему повернулся, наверняка чтобы сказать, что он думает о таких вдохновляющих речах. Но тут вызвали меня, и мы заторопились к нужному рингу. Куртку и артефакты я отдал Евгению Петровичу, после чего пошел на проверку. Осмотрели меня и заклинаниями, и артефактами, ничего запрещенного не нашли, вручили артефакт от организаторов соревнований и позволили пройти на помост, где уже стоял противник. Бой долго не продлился и закончился за моим явным преимуществом. Когда объявили победителем меня, я даже удивился. Вот так сразу? Даже не попытавшись что-то подтасовать или подбросить? Хотя, конечно, это может быть частью хитрого плана, чтобы я расслабился и решил, что дальше все пойдет как по маслу.
К обеду стали известны все, кто прошел на следующий этап. Увы, нашему второму курсанту не повезло. Не знаю уж, что было тому причиной — личная неготовность или вдохновляющие богдановские речи, но парню не удалось выиграть ни одного поединка.
— Тебе просто не повезло, — утешал его Вернигоров. — Слишком сильные противники попались. Не уверен, что я тоже им не проиграл бы.
Сам он допустил всего один проигрыш, причем парню из Дальградского училища, но не одному из прошлогодних победителей, а новому претенденту, курсанту первого курса.
— Да ладно, Макс, не надо этого, — ответил курсант. — Мне есть над чем работать, я это четко понял. Вон, Илья даже без наших ежедневных тренировок какие результаты показывает.
— Тренер был хороший, — пояснил я. — И я сам постоянно занимался. И сейчас занимаюсь.
— Да, Власов нам хорошие кадры поставляет… Гм… Поставлял, — сказал Евгений Петрович, сразу вспомнив, что Власова со товарищи арестовали. — Так, парни, выдвигаемся в гостиницу на обед. Иннокентий Петрович, вы с нами? Думаю, что смогу договориться, чтобы покормили и вас.
Военный явно намекал, что все только начинается и потеря такого ценного сторонника, как независимый целитель, может очень дорого нам обойтись.
— Вот еще, буду я объедать участников, — усмехнулся Зимин. — Я пообедаю дома. Предложил бы Илье поехать со мной, но понимаю, что вам всем лучше не разделяться. Через час я буду на месте.
По дороге в гостиницу проигравший курсант вообще расклеился и предложил отправить его домой. Сначала аргументировал тем, что из участников выбыл, а значит, его просто не пропустят, но Вернигоров сразу заявил, что друг пройдет как его приглашенный. Тогда проигравший курсант сменил пластинку и воззвал уже к начальству, сказав, что «господину полковнику» будет проще. Тот подумал и скомандовал Богданову после обеда отвезти курсанта в аэропорт и проследить за отлетом.
— Да я сам могу, господин полковник. Не маленький.
— Успенский. Разговорчики! — рявкнул Евгений Петрович. — Сказал, едешь в аэропорт с Богдановым — значит, едешь с ним. Сразу после обеда выдвигаетесь.
— Но самолет только вечером, господин полковник.
— Успенский, — угрожающе прищурился вояка. — Я тебе дал четкие указания. Что непонятно?
— Слушаюсь, господин полковник.
Успенский вытянулся во фрунт и, похоже, уже сто раз пожалел и что вообще завел этот разговор, и что решил препираться с начальством. Взял бы пример с Богданова — тот только обрадовался возможности прогулять всю вторую половину дня. Такое поведение показалось немного подозрительным.
Сразу после обеда курсант с Богдановым отправились в аэропорт, а я спросил у Евгения Петровича:
— Мне показалось или вы специально удаляете Богданова?
— Не показалось. Причины есть, Песцов. Была бы возможность — вообще бы его в Верейск отправил, но он официально — твой тренер, который будет принимать грамоту за воспитание победителя турнира. Вот только надавить на него — раз плюнуть, и рычагов давления достаточно.
— Кто-то уже давит?
