Я ничего не ответил. Но трубку тоже не бросил. Мне даже как-то интересно стало…
– Или ты один?
В её голосе было столько надежды, что я даже разозлился.
– Ты её любишь, да?
– Слушай, Натаха… – я старался говорить спокойно, и мне это пока удавалось. – Только не надо устраивать мне сцены ревности! Да, я её люблю! Да, она здесь! Тебе это неприятно?
Наташа ничего не ответила, но я вдруг совершенно отчётливо ощутил, как она плачет там, на своём конце провода.
Ничего не понимаю!
– Ты что, с Серёгой поссорилась?
И вновь она ничего мне не ответила.
– Слушай, Натаха, – проговорил я как можно мягче. – Ну, не надо быть такой эгоисткой! В чём, ну, в чём ты можешь меня упрекнуть?
– Я тебя ни в чём не упрекаю, – не проговорила даже, а, скорее, прошептала Наташа, и я понял, что ни ошибся: она действительно плакала. – Я знаю, что сама… сама во всём виновата! Я сама дура, и эгоистка, и… – не договорив, Наташа тихонько всхлипнула и замолчала…
– Да ни в чём ты не виновата! – сказал я устало. – Ни ты, ни я… никто из нас ни в чём не виноват. А Серёга – отличный парень, так что…
– Саша, – внезапно перебила меня она. – Скажи, только честно, а если бы я… если бы у нас с тобой снова…
Тут дверь спальни тихонько приотворилась и в коридор бесшумно выскользнула Ленка. Вот так, как и спала, без ничего. Она, я уже успел это заметить, совершенно свободно чувствовала себя обнажённой… или это естественное свойство любой красоты? Во всяком случае, глядя на неё, я вдруг почувствовал, как у меня внезапно и разом пересохло во рту.
А Ленка улыбнулась и подошла ко мне вплотную.
– Не помешала?
Наташа ещё что-то говорила, но я уже не слушал её. Осторожно положив трубку, я подхватил Ленку на руки и понёс её назад, в спальню.
– Кто звонил? – шёпотом поинтересовалась Ленка некоторое время спустя, когда мы уже просто лежали рядышком, тесно прижавшись друг к другу разгорячёнными телами. – Витька?
– Витька, – почему-то соврал я.
– Что-нибудь важное?
– Важное? – пробормотал я, всё ещё пытаясь переварить, только что услышанное признание Наташи.
Ну, почему у меня никогда не бывает просто, ясно и однозначно?! Почему всегда сложности какие-то непредвиденные вдруг возникают?!
Но ничего этого я, разумеется, вслух не сказал. Подумал только…
– Почему ты молчишь? Правда, что-то серьёзное?
– Да нет, с чего ты взяла! – я криво улыбнулся. – Что у него может быть серьёзного…
– Просто бессонница?
Я кивнул.
– Что-то в том роде…
– Из-за меня?
Я ничего не ответил, а Ленка, чуть приподняв голову, сказала тихо и как-то растерянно, что ли:
– Мне кажется, что я тебя люблю! Тебя одного!
Я осторожно привлёк её к себе, поцеловал в губы.
– Я тебя тоже люблю! И без всяких «кажется»… Просто люблю и всё!
Мне вдруг захотелось порасспросить Ленку о том, как же мы с ней всё-таки познакомились позавчера вечером. Но я почему-то так и не решился её об этом расспрашивать…
А ещё я не мог не думать о Наташе… о её, таком неожиданном, недавнем звонке. Я старался заставить себя не думать об этом её звонке… старался, но всё никак не мог заставить себя сделать это…
Было и ещё что-то, странное, неосознанное, но, тем не менее, весьма тревожащее меня своей неопределённостью. И связано это было, как не странно, почему-то всё с той же рыжей Валерией, будь она трижды неладна! Я вновь и вновь вспоминал, как бежала она вдоль улицы, прижав ладони к лицу… и всякий раз при этом что-то смутное, полузабытое больно ворочалось где-то в самой глубине моего подсознания. И всякий раз, так и не добравшись до поверхности, пропадало, словно и не было ничего…
А потом я снова вспомнил Наташу, и мне внезапно захотелось её увидеть. А ещё потом я вспомнил, что увижу её всего через несколько часов… и от одной только мысли этой в груди моей разом потеплело…
И всё как-то странно переплелось, перемешалось внутри меня, но это было, чёрт побери, даже приятно!
Ленка давно уже спала, тесно прижавшись щекой к моему плечу и чуть приобняв меня левой рукой, а я всё лежал и лежал с открытыми глазами… и сон всё не шёл и не шёл ко мне…
«Нет, что ни говори, а хорошая штука – жизнь! – внезапно, ни с того, ни с сего, подумалось мне. – Хорошая, отличная и чертовски непредсказуемая штука!»