– В порядке, так в порядке! – поспешно произнёс я, слишком хорошо памятуя, чем закончилась та, первая моя попытка пригласить Наташу домой. – Впрочем, если ты передумала – мы можем и не идти! Хочешь, в кино сходим?
«Что я такое несу, балда! – мысленно ужаснулся я себе самому. – А вдруг она и в самом деле передумает?!»
Но Наташа не передумала. Она лишь внимательно на меня посмотрела (точнее, на то, как я продолжал возиться с непослушным замком, куда вредные эти ключи никак не желали подходить) и, кажется, что-то всё-таки хотела мне сказать, но потом почему-то передумала. Дверь наконец-таки широко распахнулась, пропуская нас с Наташей в прихожую.
Пока я колдовал над кофе и ломал себе голову, тщательно продумывая сервировку стола, Наташа, забравшись с ногами на диван, читала стихотворение за стихотворением плоды моих бессонных ночей.
– Ну, как? – спросил я, входя, наконец, в зал. – Не совсем безнадёжно?
Оторвавшись от чтения, Наташа задумчиво взглянула на меня.
– Слушай, ты молодец! – сказала она. – Нет, правда! Мне нравится!
– Всё? – недоверчиво поинтересовался я.
– Почти? – Наташа повела носом. – Кофе?
– И кофе тоже! – уклонился я от прямого ответа. – Так что, прошу к столу!
Наташа отложила в сторону тетрадь и встала.
– Ладно, – сказала она, – объявляется перерыв! Кстати, где тут у тебя можно руки помыть?
Я проводил её до ванной, а сам пошёл на кухню.
– Ух, ты! – донёсся до меня восхищённый Наташин возглас. – Слушай, я ещё никогда не видела такой шикарной ванны! Плавать можно! И зеркала кругом…
– Это всё батя! Хобби у него такое – квартиру благоустраивать! – досадливо пробормотал я и с унынием подумал, что, скорее всего, ни черта я и сегодня не скажу! Вот не успел только мысленно начать, а в горле уже сразу пересохло, да так, будто три дня без воды сидел…
– Что ты говоришь? – спросила Наташа, высовывая голову из ванной.
– Да нет, это я так… – мрачновато буркнул я и, спохватившись, тут же добавил уже другим, неестественно бодреньким голосом: – Ну что, к столу?!
– Знаешь что… – Наташа подошла к столу, окинула его оценивающим, чисто женским взглядом. – Может, чуть позже, а? А сейчас я хочу ванну принять. Надеюсь, ты не против?
– Ну, что ты! Пожалуйста!
Я лихорадочно попытался сообразить, что же даёт мне этот вот, новый поворот событий.
– Я сейчас быстренько всё организую! Полотенца… они там, в ванной, мыла, шампунь – там же…
– Халат! – напомнила Наташа.
– Халат? Ах да, халат! – я метнулся к шкафу. – Вот, держи! Подойдёт?
– Спрашиваешь!
Наташа лучезарно мне улыбнулась и, защёлкнув дверь ванной изнутри, открыла воду. А я поплёлся на кухню и, плюхнувшись обессилено на ближайший табурет, принялся размышлять. Итак, судьба необычайно милостива ко мне сегодня, ибо Наташа домой, то бишь, в общагу, явно не торопится.
«Ну и что? – тут же перебил меня скептический внутренний голос. – Ты же, болван, всё равно будешь весь вечер мямлить, тянуть, откладывать до последнего! Я же тебя (тут многоточие), как облупленного знаю!»
Да, к сожалению, я себя знал! И в данной, стопроцентной, как говорится, голевой ситуации, я всё-таки сумею ухитриться и пробить со всего размаха выше ворот. Метров этак на пять выше…
– А, чёрт!
Я вытащил из шкафчика над столом початую бутылку армянского коньяка, до краёв наполнил фужер. Потом вздохнул и залпом его опрокинул.
«Не поможет! – с ехидцей заметил внутренний голос. – Зачем зря добро переводить?»
«Заткнись, осёл!» – мысленно рявкнул я на его, и тут же снова набухал себе полный фужер.
Но пить не стал. Не хотелось как-то пить. Подержал, повертел фужер в руке, потом аккуратно поставил его на стол. Встал, бездумно прошёлся по кухне. Сервировка стола, ещё недавно казавшаяся вполне приличной и даже стильной, вдруг поразила меня своей вопиющей безвкусицей. Не зря же Наташа так странно на неё посмотрела…