— Мисс Пинки Пай погибла в отделении Министерства Морали Мэйнхеттена, оставив нам некоторые данные и коды доступа, — прозвучал из динамика шестилапа сухой голос. — Мисс Дэш, если вам нужно…
— Нет, — оборвала его пегаска, закрывая глаза. — Я всё понимаю. И… Крусейдер, я бы хотела побыть одна. Обещаю не делать глупостей.
— Как пожелаете, мисс Дэш, — ответил динамик. — Дрон переводится в режим ожидания.
— Спасибо, — пусть она и понимала, что за ней продолжат следить, но это было уже кое-что. — И… если ты кому-нибудь расскажешь… я тебе круп надеру. Понял?
— Мисс Дэш, у меня нет крупа, — заметил ИИ.
— Тогда я его тебе сделаю, а затем — надеру, — пообещала летунья, после чего перекатилась на другой бок, чтобы её мордочку не было видно через камеру робота, закусила нижнюю губу, зажмурилась и… тихо заплакала.
Перед внутренним взором стали мелькать образы из далёкого прошлого: прыгающая, словно на пружинках, розовая земнопони, грива и хвост которой напоминали сахарную вату, приглашает её на вечеринку; Пинки Пай, надувающая огромный шарик из жевательной резинки, который лопнул и облепил её с головы до хвоста (сколько же всего тогда к ней прилипло…); кондитерша, на воздушном шаре прилетевшая к ней в облачный дом, чтобы первой поздравить с днём рождения… Светлая улыбка, чистые тёплые глаза, желание подружиться с каждым пони в поле зрения — такой была хранительница Элемента Смеха.
И тем больнее было вспоминать, как война отразилась на подруге, которая до последнего момента отрицала, что не все пони добрые. И в тот момент, когда розовая пони окончательно в этом убедилась, рядом не было никого из подруг, чтобы поддержать её.
«Прости меня, Пинки… Прости, что не видела того, как тебе плохо; прости, что оказалась слишком занята, чтобы просто побыть рядом; прости, что не смогла тебя защитить от зебр, пони… от самой себя. Прости, Пинки…» — шмыгнув носом, летунья ощутила, что стягивающая конечности ткань ослабла, а затем к мордочке прикоснулось нечто мягкое, похожее на полотенце.
Открыв глаза, крылатая пони увидела стоящего рядом шестилапа, мигающего красной лампочкой камеры.
— Лжец, — беззлобно припечатала Дэш, благодарно утыкаясь носом в тряпку, которую обхватила передними копытцами. — Никому ни слова… Понял?
— Понял-понял, — отозвался динамик, после чего добавил: — После прибытия, если пожелаете, файл с видеозаписью будет удалён.
Рэйнбоу посмотрела на собеседника, пытаясь понять, не издевается ли он над ней, вздохнула, и ответила совсем тихо:
— Нет. Не нужно. Просто… никому не говори. И… Включи радио.
— Принято, мисс Дэш, — произнёс шестилап, после чего из его динамика полилась музыка…
День за днём над нами облака,
Молнии и гром, сплошная пелена…
Отражается небо в чистых глазах,
Солнце и звёзды, улыбка на губах!
Там, где Луна разгонит облака,
Ты без труда увидешь небеса.
Раскрыть нужно сердце и душу,
Чтоб вернуться в твою Эквестрию…
Тут и там, куда не бросишь взгляд,
Добрые друзья и каждый тебе рад!
Ты боишься проснуться — вдруг это сон,
Но стоит обернуться — путь твой завершён!
Там, где Луна разгонит облака,
Ты без труда увидешь небеса.
Раскрыть нужно сердце и душу,
Чтоб вернуться в твою Эквестрию!
Видишь ты в последний раз — горе и страданья,
Но грустить о них сейчас будешь ты едва ли…
Ведь твоя Эквестрия, ждёт нас без сомнения…
Ведь твоя Эквестрия, ждёт нас без сомнения!..
Там, где Луна разгонит облака,
Ты без труда увидешь небеса.
Раскрыть нужно сердце и душу,
Чтоб вернуться в твою Эквестрию!
В кузове фургона наступила тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя, а немолодая уже пегаска, на закрытых глазах которой блестели слезинки, вновь погрузилась в сон, но на этот раз лёгкий и спокойный. И в этом сне она снова была молода, полна надежд и энергии, задириста и верна своим друзьям, с которыми пережила немало самых разнообразных приключений.
А в это же время, пусть этого никто и не мог увидеть, один из Элементов Гармонии ожил, потянувшись к своей старой хозяйке, заставив ту неосознанно улыбнуться, крепче прижимая к груди смятое полотенце…
…
Колонна из пяти автобусов направлялась к Мэйнхеттену, двигаясь по южной автотрассе в сопровождении двух БТРов и одного джипа. В тусклом свете утра на фоне свинцовых облаков кружили четыре квадрокоптера, на крышах машин сидели шестилапы, за укреплёнными решётками стёклами виднелись водители-гули, одетые в военную или полицейскую форму.
Внезапно один из придорожных рекламных щитов, на которых была изображена хмурая мордочка розовой земной пони, с грохотом опрокинулся, перекрывая путь вперёд, а справа и слева от шоссе откинулись самодельные люки, присыпанные землёй, открывая вид на многочисленные окопы, где сидели пони в технологичных доспехах. Тут же были активированы устройства глушения связи, из-за чего потерявшие управление летуны разлетелись в стороны, а затем и вовсе оказались сбиты меткими выстрелами… А дальше всё пошло не по плану Стальных Рейнджеров.
