— Доброе утро, Крусейдер, — после непродолжительной паузы отозвалась сиреневая единорожка, принимая сидячее положение и позволяя одеялу соскользнуть с плеч и спины, а затем провела правым передним копытцем по коротко остриженной гриве (хотя бы хвост обстригать выше колен не пришлось). — Вполне успешно. Что на завтрак?
— Морковно-луковое пюре, какао и крекеры с арахисовой пастой, — был дан лаконичный ответ. — Напоминаю, что на сегодняшний день назначено совещание глав стойл двадцать девять и два, на котором будет выработана дальнейшая стратегия поведения. Ваше присутствие как научного специалиста, представителя лагеря полковника Бустера и официального члена высшего правительства Эквестрии является обязательным.
«Вот и нашёлся Помощник Номер Три», — мысленно хихикнула Твайлайт, но тут же всё веселье улетучилось, стоило ей вспомнить Спайка и Совелия (если о том, где может находиться первый, она догадывалась, то вот второй…).
— Спасибо, Крусейдер, я помню, — произнесла сиреневая единорожка, спускаясь с постели на пол и направляясь в ванную комнату.
— Мисс Спаркл? — чуть изменив интонацию, позвал пони «Крестоносец», заставив её остановиться и поднять взгляд к видеокамере, размещённой в углу над дверью. — Вы замечательно выглядите: вам очень идёт помятая шёрстка.
— М-м… — поставив уже поднятую для шага ногу обратно на пол, кобылка нахмурилась. — К чему ты это?
— В доступных мне материалах по психологии сказано, что пони приятно слышать комплементы, сделанные их внешности, характеру, интеллекту, сделанные разумными, для которых они небезразличны, — произнёс ИИ в ответ. — Комплимент вашему уму уже был сделан, повторение же считается вульгарностью.
— Хах… — проведя правым передним копытцем по лбу под рогом, Спаркл сама не заметила, как уголки её губ приподнялись в улыбке. — Повторение одних и тех же доводов считается неприемлемым в спорах, когда требуется приводить новые аргументы для убеждения оппонента; комплименты же могут повторяться сколько угодно раз, при этом не теряя весомости и лишь подтверждая, что пони… или не пони, не изменил своего мнения за прошедшее время.
— Благодарю за уточнение, мисс Спаркл; поправка внесена в базу данных, — ровно отозвался собеседник, после чего из динамиков снова полилась негромкая, но энергичная музыка.
«Иногда он кажется мне взрослым пони, а иногда сбивается на настолько протокольную речь, что становится очевидно, что он — робот. Селестия, неужели я настолько плоха?..» — стоило вспомнить наставницу, всегда находившую для неё время, даже когда ей приходилось в одиночку тянуть на себе бремя правления, как поднявшееся было настроение снова опустилось вниз.
Подойдя к раковине, над которой висело зеркало, Твайлайт посмотрела на своё отражение. Из стекла ей отвечала хмурым взглядом сиреневая единорожка среднего возраста, в меру стройная и мускулистая, при этом куда более молодая, нежели должна была бы быть.
«Хуже», — сама себе ответила Спаркл, при помощи телекинеза подхватывая стакан, чтобы подставить его под кран и налить воды (пусть малые водные талисманы и позволили отодвинуть дефицит воды, но расходовать её попусту всё ещё было нельзя).
Перед внутренним взором же стали мелькать образы прошлого: мама, папа и брат, защищающие и радующиеся каждому успеху; няня Каденс, оказавшаяся настоящим аликорном, пусть и не обременённым властью; поступление в школу Одарённых Единорогов и становление личной ученицей принцессы Селестии; добрые и заботливые глаза большой белой пони, без смущения играющей в куклы со своей подопечной между заседаниями правительства; тёплое и пушистое крыло, укрывающее вместо одеяла в ночь, когда приснился дурной сон… А затем, после отъезда в Понивилль они стали отдаляться, пусть это и было незаметно: сиреневая единорожка продолжала восхищаться принцессой дня, считала её лучшей наставницей, писала отчёты, но при этом испытывала подсознательную обиду. В конце концов, старшая аликорница всегда была рада её видеть, даже в те тяжёлые дни, когда её изобретения несли смерть на полях сражения…
«Только вот я всё реже вспоминала наставницу, а в какой-то период даже винила во всём. И только сейчас, оглядываясь назад, мне стало очевидно, что мы всемером меньше чем за пятьдесят лет развалили то, что она строила почти тысячелетие», — память подкинула запись последнего послания принцессы Селестии, которое дошло до стойла Двадцать Девять, из-за чего на душе стало особенно горько и противно.
Механическими движениями она почистила зубы, привела в порядок шёрстку, короткую гриву и хвост, после чего неспешно вернулась в спальню и начала заправлять постель. Жизнь в лагере беженцев выбила из неё любые признаки неряшливости, пусть она и раньше была достаточно педантичной… когда не слишком увлекалась экспериментами, книгами, важными заданиями от принцессы…
«Эта заколдованная кукла будет мне до конца жизни вспоминаться. Её вроде бы Макинтош забрал?» — сердце почему-то болезненно ёкнуло, из-за чего край разглаженного одеяла смялся.
— Мисс Спаркл? — позвал её механический голос из-под потолка.
