— Ребятам нужен командир, за которым не стыдно будет идти и которому они смогут доверять, — будто бы услышав мысли своей спутницы, изрёк жеребец, глаза коего закрывал необычный визор, тоже успевший снять свой шлем.
Прикрыв глаза, Эпплджек глубоко вдохнула, набираясь решимости, а затем медленно выдохнула, слыша лишь напряжённую тишину. Подняв веки, уже спокойным взглядом она посмотрела на лидера этих… своих рейнджеров, коротко кивнула и, уловив некую перемену в окружающем пространстве, начала говорить негромко, из-за чего всем приходилось прислушиваться, но постепенно всё повышая и повышая голос:
— Я никого из вас не звала — вы пришли сами; я никого из вас не принуждаю — это ваше собственное решение. Я не буду требовать от вас громких и торжественных слов — каждый из вас уже доказал, что достоин находиться здесь… Однако же я хочу пообещать каждому из вас, что приложу все свои усилия, дабы оправдать оказанное вами доверие; и я обещаю, что буду тщательно следить, чтобы каждый из вас и впредь сохранял добродетели, которые и делают вас достойными пони. Я клянусь соблюдать законы Эквестрии, защищать её граждан и пресекать несправедливость везде, где её увидят мои глаза и услышат уши… во имя народа Эквестрии и принцесс.
Прошла секунда, а затем лидер рейнджеров произнёс, громко и отчётливо:
— Я клянусь соблюдать законы Эквестрии, защищать её граждан и пресекать несправедливость везде, где её увидят мои глаза и услышат уши. Во имя народа Эквестрии и принцесс.
А затем эти слова зазвучали вновь, словно эхо, но произносила их кобыла из первой шеренги. И едва она закончила, как эстафету подхватил другой пони…
В воздухе словно бы зазвучала музыка, в такт которой по полу стали притопывать новоявленные подчинённые Эпплджек. А затем, пока продолжалась эстафета принесения клятвы, один из пони запел:
Здесь нет негодяев, подлецов и лжецов,
С нами единство матерей и отцов.
Доблесть и честь — не пустые слова,
Горячее сердце, холодная голова.
— Я клянусь соблюдать законы Эквестрии, защищать её граждан и пресекать несправедливость везде, где её увидят мои глаза и услышат уши… во имя народа Эквестрии и принцесс.
Есть сила в копытах и мечта за спиной,
Врага не боюсь, ведь ты рядом со мной.
И снова сыграем на медной трубе,
Когда солнце взойдёт, на новой заре.
— Я клянусь соблюдать законы Эквестрии, защищать её граждан и пресекать несправедливость везде, где её увидят мои глаза и услышат уши. Во имя народа Эквестрии и принцесс.
Труда не боюсь, ведь мне род завещал,
Работать усердно, чтобы каждый узнал.
Новые дороги — тяжёлые пути,
По протоптанной тропе будет проще идти!
— Добро пожаловать в Рейнджеры Эпплджек, — в резко наступившей тишине прозвучал голос Крусейдера из динамиков шестилапа, до этого момента казавшегося совершенно незаметным.
Министерская кобыла уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но была заглушена радостным рёвом «Ура-Ура-Ура!».
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
Примечание к части
Если ты знаешь своих врагов и знаешь себя, то ты можешь победить в сотнях сражений без единого поражения.
— Серый лидер — мы на позиции, — произнёс в микрофон устройства связи ночной гвардеец, прижимаясь к земле за нагромождением камней, откуда открывался отличный вид на зев шахты Разбитого копыта.
— Красный лидер — мы на месте, — прозвучал в динамиках шлема голос кобылы, возглавляющей отряд единорогов-гулей, которые должны были подготовить огневую позицию чуть в стороне от летунов.
— Жёлтый лидер — пять минут до позиции, — отчитался ещё один жеребец, командующий второй пятёркой пегасов.
— Железный генерал — я на подходе, — эхом прозвучал голос Крусейдера, вызывающий у Лаенхарта зубовный скрежет (наглый, самовлюблённый, хитрый мерзавец, прячущийся за своими железными болванчиками, смел что-то требовать от него — командира личной гвардии принцессы Луны!).
«Как я вообще согласился в этом участвовать?» — сам у себя спрашивал перепончатокрылый жеребец, взглядом обследуя припорошённую снегом местность.
Он понимал, что как кость в горле стоит если не у всей ЭСС, то у многих её членов — точно. В конце концов, именно из-за него ещё не началось массовое разграбление столичных филиалов министерств, да и до останков принцессы Луны добраться не удаётся. И не нужно быть гением, чтобы понимать, что многие вздохнут с облегчением, если гвардеец сложит голову на опасной операции. Только вот и отказаться тоже было нельзя: собственные подчинённые не поняли бы такой трусости, что поколебало бы авторитет командира в их глазах.
«Какой же я буду гвардеец, если стану сидеть в безопасности под защитой стен дворца и покрова розового облака, когда другие рискуют собой, чтобы вырвать из лап врага собственность Эквестрии?» — Лаенхарт скривил морду, пользуясь тем, что под шлемом этого никто не увидит.
