Этому болтуну с радио, который едва ли не первым стал говорить что-то полезное, следовало отдать должное: ни одна из образующихся в Эквестрии фракций не получала от него информацию, способную дать преимущество в стратегическом плане. Даже о том, что в Мэйнхэттене образовалось поселение разумных зомби, он умолчал, да и о шныряющих тут и там роботах тоже наверняка знал. Впрочем, о его целях оставалось только догадываться… Только вот делать это будет уже кто-то другой.
…
Долетев до шоссе, которое огибало город широкой дугой, Беркут отдал команду своей броне на форматирование всех настроек, а затем и на начало процедуры снятия. Спустя десять минут сдавленных ругательств и кряхтения летун снял с себя последний элемент экипировки, расправил крылья, красующиеся проплешинами, после чего обозрел скатавшуюся, грязную шёрстку своими водянистыми глазами.
— Красавец… хоть в могилу клади, — невесело рассмеялся жеребец, почти физически ощущая, как волна за волной накатывает безумие, грозящее превратить его в безмозглую тварь, только и жаждущую, что полакомиться плотью живых. — Нет-нет-нет… Ещё рано.
Не без труда отодвинув канализационный люк, пегас покидал в него свои доспехи, а затем задвинул его обратно. Он долго наблюдал и сумел вычислить приблизительное место расположения хозяев роботов… да и видел летающие вокруг «игрушки», которые наблюдали за ним. Так что можно было не сомневаться, что его имущество попадёт в нужные копыта.
Оставалось только одно: при помощи ремней закрепить на груди гранату и включить таймер. Когда же и с этим было покончено… Беркут побежал, не сдерживая себя от крика, смеха, радостного и безумного воя.
— Как давно я здесь не был: упаду на траву; гляну в ясное небо и пойму, что живу… — передние ноги запнулись о кочку, и жеребец покатился по сухой, жёлтой траве, перекатился на спину, а затем уставился в сплошной облачный покров своим невидящим взором. — Мама, папа, братишка, Муни… я иду… Подождите ещё чуть-чуть. Принцесса… пожалуйста… не считайте меня дезертиром… Просто я… очень устал.
Облака в небе плыли, образуя причудливые фигуры: вот пара пегасов, жеребец и кобыла, обнявшись, сидят на пороге дома в облачном городе; вот жеребёнок, нацепивший на себя слишком большую для него форму, с умилительно-серьёзным выражением мордочки чеканит шаг; вот молодая кобылка с забавными пушистыми кисточками на ушах расправляет перепончатые крылья и, нежно улыбаясь, раскидывает передние ноги для объятий…
Таймер отсчитал последние секунды и яркая вспышка поглотила тело стремительно теряющего разум гуля. А затем вновь наступила тишина.
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
Странный подарок — броня пегаса-разведчика: защита неплохая, но из-за необходимости снижать нагрузку на крылья — тонкая и не способная держать попадания сколь-нибудь крупнокалиберного оружия; ресурс боезапаса, не слишком большой из-за всё того же лимита на вес, полностью исчерпан; аккумуляторы, благодаря которым работает встроенный коммуникатор, как и другие системы, дублирующие функции пип-бака, на последнем издыхании. Однако же при всём этом целостность систем составляет девяносто два процента, что позволяет использовать данный образец вооружения в боестолкновениях после перезарядки и минимального ремонта. Впрочем, главная ценность данного подарка заключается не в том, что я получил возможность экипировать одного пегаса по последнему слову военной техники, и даже не в том, что пусть и в кустарных условиях, но у меня есть возможность наладить производство аналогов данного снаряжения, а в том… что Беркут, как звали пегаса, перед своим самоубийством оставил карту Мэйнхэттена, которую составил после подробной разведки (сделав ряд пометок).
…
Лишённые окон, обугленные каменные здания, словно тянущиеся к небу надгробия; частично обрушенные линии монорельсовых железных дорог, продолжающие возвышаться над городом на толстых опорах; столбы зелёного огня, не утухающие даже спустя месяцы после падения бомб, окружённые оплавленными, будто восковые свечи домами… и на фоне этого — лишь слегка повреждённый небоскрёб МЧН, окружённый сиянием защитного поля. Впрочем, были в городе и почти целые районы, которые будто бы и вовсе не подвергались обстрелу, но и их жители не избежали незавидной участи, попав под сильнейший радиационный фон.
Группа квадрокоптеров подлетала к зданию, стены коего покрывала чёрная копоть, а оконные проёмы зияли дырами. На тактическом дисплее пип-бака высвечивались красные маркеры, концентрирующиеся на этажах с третьего и до пятого, в то время как шестой этаж оказался чист, а первые два были полностью выгоревшими изнутри.
Направляю одного из разведчиков к окну, за которым находится красная метка. Вертолётик опустился на уровень этажа и беспрепятственно завис, обозревая часть внутреннего пространства офиса, сохранившегося на удивление хорошо (будто бы окно выпало уже после того, как пламя, опалившее стену, перестало бушевать).
