– М? – не останавливаясь, тот чуть обернулся.
– Ты наводишь ужас на целый поселок, просто живя здесь. Могу поспорить, никто из твоей семьи так бы не смог. Они же все рыбы? Они могут только плавать и шлепать хвостами, – Базиль снисходительно усмехнулся, разведя руками. Незаметно покосился на спутника – как тот отреагирует?
– Думаешь, мне нравится жить рядом с людьми и наводить ужас? – кисло поинтересовался Аморе. – Может, я тоже хотел бы шлепать хвостом.
– Но ты ведь сюда пришел когда-то.
– Да я отсюда и не уходил, – войдя в темноту пещеры, он откинул капюшон и довольно зажмурился, вытянул руки вверх. – Я был здесь всегда. Моя мать родила меня здесь, и я никогда не отходил далеко. Она боялась, что ребенок будет необычным, и оказалась права. Но ее все равно убили, когда обнаружили меня. Решили, что я дитя дьявола, и попытались – только представь себе – утопить! – сухой смех отразился от скалистых стен. Потревоженные щупальца сползли вниз и обвились вокруг ног Аморе, будто домашние кошки. Наклонившись, он погладил тугие змеиные петли.
– Они скрыли меня, и люди подумали, что я пропал, утонул. Наверное, лет через двадцать они уже и забыли, что когда-то оставили здесь женщину, связавшуюся с нечистым, и ее ребенка. Вот тогда я и вышел в первый раз.
– Ты жил с щупальцами? – в голове мальчика не укладывалось, как такое возможно.
– Они приносили еду, грели в холода, и через некоторое время я начал понимать, что они хотят, что думают. Они начали понимать, что думаю я. Через несколько лет мы будто стали одним целым, – Аморе чуть постучал по виску. – Люди не понимают их. А я смог. Видимо, наследственность помогла. Морской народ общается совсем не так, как люди, он говорит не голосом, а головой.
– То есть любой может приручить такие штуки?
– Нет. Брат говорит, что у щупалец сильные мысли. Они будут подавлять хвостатых, и все получится наоборот. Моя тупая человечность впервые мне помогла. В общем… – он с нежностью осмотрел высокие своды пещеры. – Это мой дом, и никуда я не денусь. Такие, как ты, долго здесь не проживут, поэтому я даже не надеюсь на долгий срок. Ты быстро издохнешь, Базиль, – опять смех, но будто уже наигранный.
– Ты странный, – мальчик проигнорировал последнее заявление, не сочтя этот факт пугающим. Смех прервался. – Ты все равно сильнее всей своей семьи, но продолжаешь строить из себя урода-изгнанника в пещере. Ты просто боишься выходить наружу, потому что считаешь себя слабаком, и, знаешь, ты и есть слабак.
Пара секунд безмолвной паузы, и поперек тела мальчика обхватил щуп, вздернув и подвесив в воздухе. Лицо оказалось почти вплотную к лицу Аморе, весьма, кстати, разозленному.
– Ну-ка повтори, мелкий.
– Корчащий страдальца слабак. Любой бы мечтал оказаться на твоем месте и быть крутым сильным монстром, – фыркнул куда-то в сторону Базиль.
– Я? Монстр? Спасибо, вот и ты меня столь мило обозвал, – Аморе запустил пальцы в волосы, драматично откинув голову.
– Ты слышишь только то, что хочешь слышать, да? – Базиль устало обмяк. Просто повисеть в таком положении тоже приятно, он часто висел так на качелях, когда никого не было поблизости. Да и телеса змеи куда мягче деревяшки.
Аморе промолчал, меряя раздраженными шагами широкое пространство пещеры. Наблюдая за ним, мальчик не сразу ощутил, как щупальца недвусмысленно поползли по телу, и прямо туда тоже. Перехватили под бедрами, устраивая в воздухе поудобнее, сжали запястья за спиной. Недовольно задергавшись, Базиль ухитрился пнуть ближайший, но тот, извернувшись, надавливающе потер между ягодиц, отчего мальчик вздрогнул.
– Может, не надо?..
– Что не надо? – отвернувшись к стенке, Аморе всем своим видом высказывал возмущение невежливостью гостя.
– Меня… щупальцами, – стихающим голосом пробормотал мальчик, ощущая, как загораются щеки. От совсем не грубых, даже ласковых прикосновений по всему телу ощущения были совсем другие, непохожие на вчерашний испуг и боль. Тонкий щупалец обвился вокруг члена, скользко потираясь, еще один вокруг шеи («Неужели придушит?»), и кончиком прошелся за ухом, щекочуще и неожиданно приятно.
– Пф. Может, я это не контролирую, – раздраженно отозвался Аморе, не поворачиваясь.
Островатый щуп прошелся вдоль позвоночника, вызвав мурашки по телу и первый глубокий жаркий вздох. Перепончатые уши Аморе шевельнулись.
– Ты в несколько раз меня старше, а сам ведешь себя, как пятилетка, – выдохнул Базиль. Говорить что-то грубое сейчас совсем не хотелось – он чувствовал себя в неге и обожании. Парадоксальное ощущение для подвешенного в центре пещеры голого человека.
– Ты будто старше, чем выглядишь.
– А ты младше.
Фыркнув, Аморе все же развернулся и приблизился к мальчику, обхватил длинными ладонями его лицо.
– Ты не боишься меня даже после того, что я сделал вчера, – скорее утверждающе, нежели вопросительно проговорил он.
– Каждый имеет право на странности.
– Ты не пытался сбежать, пока я спал.
– А смысл? Для людей я уже мертв.
– Слишком мудрые речи для ребенка.
– И что? Что ты сделаешь теперь, раз я какой-то «не такой»?
